«На пространстве десяти верст лилася кровь Христиан и неверных. Ряды смешались, инде Россияне (?) теснили Моголов, инде Моголы Россиян, с обеих сторон храбрые падали на месте, а малодушные бежали: так некоторые Московские неопытные юноши — думая, что все погибло (?) — обратили тыл…
Настал девятый час дня, сей Димитрий (Литовский. — В. Б.), с величайшим вниманием примечая все движения обеих ратий, вдруг извлек меч и сказал Владимиру: „Теперь наше время“. Тогда засадный полк выступил из дубравы, скрывавшей его от глаз неприятеля, и быстро устремился на Моголов. Сей внезапный удар решил судьбу битвы, враги изумленные, рассеянные не могли противиться новому строю войска свежего, бодрого, и Мамай, с высокого кургана смотря на кровопролитие, увидел общее бегство своих… и бежал вслед за другими».[203]
Битва на этом закончилась.
Я еще раз подчеркиваю: уже к 10 часам войска Мамая бежали. Однако нас сотни лет пытались убедить, что в этой битве с обеих сторон сражалось триста тысяч человек.
Вот такие «песняры» «многие лета» «пели» Историю государства Российского. Интересны еще некоторые аспекты Куликовской битвы.
Оказывается, Димитрий Московский сделал сверхоригинальный ход перед сражением: он отдал свой княжеский убор и своего коня простому боярину, велел тому одеться в великокняжеские доспехи и стать под великокняжеским Московским Знаменем, то есть, заменить Димитрия, а сам, «замаскировавшись в одежду простого воина», ушел в ряды простолюдинов. Там он и сражался среди рядовой массы людей, где был оглушен и лежал без сознания у «срубленного дерева».
Князь не руководил битвой, как полководец, не управлял войсками в ходе сражения, а отчего-то запрятался среди простых воинов. Создается впечатление, что князь Димитрий Донской очень боялся появиться на Мамаевы глаза в своем княжеском обличье. Не странно ли?
Интересен и тот факт, что простому воину Димитрию московскому, абсолютно не принимавшему участия в руководстве боем, впоследствии присвоили всю заслугу в победе, возвели в лик «святаго», и даже приписали титул — Донской.
Сверхстранная логика великороссов!
Вспоминается эпизод из книги Константина Симонова «Живые и мертвые», когда к комбригу Серпилину привели переодетого в солдатское обмундирование полковника. Как негодовал комбриг, какие пронзительные порицания излил на голову полковника. Мол, недостойно русского офицера — прятаться от врага в солдатскую гимнастерку!..
А князю Димитрию Московскому это деяние, как видим, сошло с рук. Даже святым провозгласили.
Такова двойная мера русской истории и на сей раз.
Есть еще одна сторона Куликовской битвы, не исследуемая русскими историками, а принимаемая на веру от Екатерининской «Комиссии». По версии «сочинителей истории», на помощь Мамаю шел Литовский князь Ягайло. И не просто шел, он с войсками
«в день битвы находился не более как в 30 или 40 верстах от Мамая».[204]
«…узнав ее следствие, он пришел в ужас и думал только о скором бегстве, так что легкие наши (Московские. — В. Б.) отряды нигде не могли его настигнуть».[205]
Оказывается, литовский князь Ягайло со своими свежими войсками настолько испугался потрепанного Московского войска, что прямо-таки улетучился от московитов. Это при том, что его родные братья Андрей и Димитрий (Полоцкий) со своими дружинами выступали на стороне Московского князя.
