«Вместе с Юрием Долгоруким, т. е. в начале ХII в., водворились в Суздальской земле и бояре, старшая дружина…
Являясь в Суздальскую землю, пришельцы встретились здесь с туземным финским населением, которое… составляло низший класс местного общества. Таким образом, колонизация давала решительный перевес низшим классам, городскому и сельскому простонародью, в составе суздальского общества… Низшие классы местного общества, только что начавшие складываться путем слияния русских (дежурная ложь великороссов, мол, с князем „потек“ славянский люд и он уже русский. — В. Б.) колонистов с финскими туземцами, вызванные к действию княжеской распрей, восстали против высших (очень не многочисленных. — В. Б.), против давнишних и привычных руководителей этого общества, и доставили торжество над ними князьям, за которых стояли…
Итак, одним из последствий русской (неуместное ложное утверждение. — В. Б.) колонизации Суздальской земли было торжество общественного низа над верхами… общества».[39]
Какую же интересную мысль мы почерпнули из этого, казалось бы, очень длинного изречения?
А мысль-то величайшая: в земле Моксель, благодаря деяниям Андрея Боголюбского, воцарился во власти финно-мордовский этнос. Суздальская земля (Моксель) приняла младшую ветвь династии Рюриковичей и его небольшую дружину, ассимилировала их в свою среду и, таким образом, произвела ветвь финского этноса, который впоследствии получил название — великороссов!
Так в стороне от Киевской Руси, на необозримых землях, среди величайшей глухомани, заселенной только финно-мордовскими племенами, появилось Суздальское княжество, давшее отпочкование Твери, Рязани, Владимиру, Москве, Ярославлю и всему «великорусью». Не стоит лукавить, в ХII века не существовало исторической посылки, дабы заставить поднепровские славянские племена бросить свои превосходные земли и направиться в непроходимые заболоченные дебри. Настало время отбросить величайший миф великороссов об их славянском происхождении.
Если бы в начале ХVIII века нарождающейся Российской Империи не понадобилась «древняя родословная», не потребовалось «историческое обоснование» своего, так называемого «права» на «собирание земли русской», родилась бы совсем иная историческая правда о происхождении народа, начавшего свою родословную в земле Моксель.
Но так уж сложилось, — кроваво властвуя над многими покоренными народами, захватив величайшие пространства, Московия, а позже Российская империя в корне извратили историческую действительность, создали о себе лживый миф и навязали его, как истину, всему миру, но прежде всего — покоренным народам.
Даже величайший представитель великорусских былин — Илья Муромец — по происхождению — «мужик-залешанин», «крестьянский сын Ростово-Залесской земли», знать сын финского племени мурома. Само прозвание Муромец происходит от слова мурома.
Вот что писал профессор В. О. Ключевский:
«...недаром в старинной… былине, сохранившей отзвуки дружинных, аристократических понятий и отношений Киевской Руси, обыватели Ростовско-Залесской земли зовутся „мужиками-залешанами“, а главным богатырем окско-волжской страны является Илья Муромец, — «крестьянский сын».[40]
Подумай, уважаемый читатель, — уже в ХII веке киевские славяне высказывали нелюбовь и непочтение, скорее сказать — презрение к «мужикам-залешанам Ростовско-Залесской земли».
Как мог человек высказать презрение и нелюбовь к своему соседу или брату, ушедшему с Киевской земли в Суздальскую?
Есть только один ответ этому явлению: в земле Ростовско-Залесской (страна Моксель) жили чуждые славянам племена, ничего не имевшие общего с ними, резко отличающиеся от славян как внешне, так и внутренне. Отчего и происходила их взаимная нелюбовь.
