Напомню читателю, что в 1257 году татаро-монголы, «эти дикие варвары», как сотню лет нам говорили великороссы, произвели вторую перепись поселений и населения в Суздальской земле под руководством Александра Невского. Перепись проводили чисельники из ставки хана, но военное обеспечение операции осуществлял князь Владимирский — Александр Невский. Москва, как поселение, в том году не зафиксирована, и князь на «московский стол» не посажен. А ведь речь шла о величайших по тем временам доходах.
Послушайте Плано Карпини, побывавшего в Киевской Руси в 1246 году:
«Остальных же, согласно своему обычаю, пересчитал, приказывая, чтобы каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань, именно, чтобы он давал одну шкуру… медведя, одного черного бобра, одного черного соболя, одну черную шкуру… дохорь, и одну черную лисью шкуру. И всякий, кто не даст этого, должен быть отведен к Татарам и обращен в их раба».[49]
Таковы порядки были и в Суздальской земле. И в этом случае «сказательная болтология» историков совсем неуместна. Золотая Орда поддерживала порядок и дисциплину на надлежащем уровне. После указанной подушной переписи (1257 год) запрещалось перемещение населения без спроса и ведома татаро-монгольских баскаков. За этим строго следили, не забудьте, речь шла о доходах самой Золотой Орды. А находилась в те годы Орда в расцвете сил.
Вернемся, однако, к так называемому Александру Невскому. Необходимо отметить, что особенно о «величии» Александра позаботилась Русская Православная церковь, возведя его в сан «святаго».
Но в этом случае — особый разговор.
В чем действительно преуспел князь Александр, так это в интригах и кознях против своих родных братьев и соседних князей.
Давай, читатель, послушаем русского историка.
«Андрей Ярославич (брат Александра. — В. Б.), став князем владимирским (Великим князем. — В. Б.), заключил союз с сильнейшим князем Южной Руси (Киевской Руси; такими хитростями нас пытаются убедить, что существовала и другая Русь. — В. Б.) Даниилом Романовичем Галицким, женившись на его дочери, и попытался вести независимую от Золотой Орды политику… Но в 1251 году великим ханом стал друг и ставленник Батыя Мунке. Это развязало руки золотоордынскому хану, и в следующем году он организовал военные акции против Андрея и Даниила. На галицкого князя Батый послал рать Куремсы, не добившуюся успеха, а на Андрея — рать под командованием Неврюя, разорившую окрестности Переяславля. Владимирский князь бежал, найдя убежище в Швеции (позже он вернулся на Русь (?!) и [с разрешения хана] княжил в Суздале). В том же году еще до похода Неврюя (обратите на этот факт особое внимание! — В. Б.) Александр поехал к Батыю, получил ярлык на владимирское великое княжение и по возвращении… сел во Владимире… С 1252 года до своей смерти в 1263 году Александр (Невский. — В. Б.) был великим князем владимирским».[50]
А сейчас, уважаемый читатель, давай подумаем. Итак, брат Александра — великий князь Андрей, по повествованию великороссов, объединившись с Даниилом Галицким, выступил против Батыя, то есть против татаро-монгольского порабощения. Вне всякого сомнения, своими мыслями Андрей поделился со своим родным братом Александром. Каков среди них был разговор, мы не ведаем. Здесь русские историки помалкивают, нечем хвастаться. Но последующие действия Александра говорят сами за себя и убеждают нас в том, что Александр отверг союз с родным братом и стал на сторону татаро-монголов. Это неоспоримый факт.
