Пока они попадались по одному, собирать было даже интересно. Но по солнечным поляночкам они ползали десятками, сотнями и целыми колониями. Это, конечно, красиво — смотреть на сверкающий золотой ручеек, но охотничий интерес пропал. Сразу заболели спины, а баночки наполнялись медленно, и конца этому делу не было видно.
— Наверное, у жителей есть какой-нибудь способ, — сказала Лидка. — По штучке и за день банку не наберешь.
Подумаем?
— Ну, подумаем… — согласились мы с Петькой.
Брели дальше, подбирали муравьев, обливались потом и думали. Ничего путного не придумывалось. Лидка смотрела на нас с презрением. Счастье жизни стало меркнуть.
Вскоре вышли на одну полянку, а там стоял, расставив ноги, низкорослый житель и глядел на Солнце.
— И думать не надо! — обрадовался Петька. — Возьмем и спросим.
— Привет! — сказали мы низкорослому жителю.
— Наше вам… Небось новенькие? — спросил он, взглянув на наши утомленные физиономии и почти пустые баночки.
— Новенькие, — признались мы. — Лида, Петька и Миша. А тебя?
— А меня Аркадиус, — важно сказал житель. — Красивое имя?
— Звучное, — согласилась Лидка. — А для чего ты, Аркадиус, на Солнце смотришь из-под руки?
— Изучаю, как Солнце по небу ходит, — сказал Аркадиус.
Петька презрительно фыркнул:
— Это не Солнце по небу ходит, а Земля поворачивается, простота ты деревенская!
— Что поворачивается? — спросил Аркадиус, округлив глаза.
— Земля! — повторил Петька.
— А как ты докажешь? — потребовал Аркадиус.
Петька долго думал, чесал в затылке, но никакого доказательства вращения Земли так и не вспомнил. Мы, кстати говоря, тоже…
— Чудеса… — прошептала Лидка. — А может, она и не вертится?
В ее синих глазах появился страх, а изумление Аркадиуса прошло. Он снова посмотрел на нас свысока и заявил:
— Не может Земля вертеться. Ты в уме ли, житель Петька? Представь себе только, что Земля чуть-чуть повернулась. Мы бы все покатились, как по косогору.
— Верно… — ужаснулась Лидка.
— Море вместе с рыбаками выплеснуло небо, как похлебка из перевернутой миски.
— Правда… — пискнула Лидка.
— Развалились бы дома, покатились камни, бревна и лошади, сметая все на своем пути. Одни только птицы летали бы в небе… Впрочем, куда они будут садиться на ночь, если Земля перевернется вверх тормашками? Теперь ты понял свою глупость, Петька?
— Понял, — сказал Петька, ошеломленный картиной катастрофы.
— А все-таки она вертится! — прошептал я в сторонку.
— Земля стоит незыблемо, — заявил Аркадиус, — а Солнце ходит по небу своими путями. От каждой елки и от каждой палки падает тень, и ползет она по земле с равномерной скоростью…
Возле Аркадиуса было воткнуто в землю несколько палок.
— Если Солнце восходит в шесть утра, а заходит в шесть вечера, то тень от палки ползет по земле двенадцать часов, — продолжал умный Аркадиус. — Я намечаю эту линию колышками, а потом делю ее на двенадцать частей. Вот тебе и час! Мудро?
Я думал, Петька закричит, что солнечные часы изобрели еще древние греки, но он, посрамленный, молчал. Тогда я сказал:
— Это называется «солнечные часы».
— Подходящее название, — одобрил Аркадиус. — Спасибо, Миша, что подсказал. Все умею, а вот названия не умею выдумывать…
Не стоило объяснять, что название придумал не я…
— Теперь, — сказал Аркадиус, — я знаю, что такое час. А вот который час, — этого я еще не знаю.
— Мудри дальше, — буркнул обиженный Петька. — Может, когда и узнаешь…
— Аркадиус, — сказала Лидка. — Объясните нам, как жители ловят муравьев? Штучками, или есть какой-нибудь способ?
Мудрый Аркадиус рассказал нам:
— Они собирают муравьев очень непроизводительным способом. Тыкают палкой в муравейник, а потом стряхивают муравьев с падки в баночку. Много ли их вцепится в палку? От силы три десятка. У меня нет времени так собирать муравьев…
— И что ты изобрел? — спросил я, уверовав в Аркадиуса.
— Это моя тайна. Но за то, что ты мне подкинул название, могу сообщить. Только не рассказывайте жителям! — попросил Аркадиус.
— Ни за что! — поклялись мы.
— Тогда слушайте… Я заметил, что у муравьев очень развито чувство дружбы. Если один попадает в беду, остальные бросаются его выручать.
— Какие хорошие муравьи! — воскликнула Лидка.
— Очень хорошие, — согласился Аркадиус. — Но умный и хитрый враг может употребить твои добрые качества в своих интересах. Так часто бывает…
— И ты употребил? — спросила Лидка с укоризной.
— Что поделаешь, — вздохнул Аркадиус. — И вот — я вставляю банку в муравейник и бросаю в нее одного муравья. Он пищит, зовет на помощь. Приятели бегут выручать и друг за дружкой валятся в банку. Когда банка наполнится, я беру ее и, посвистывая, отношу в Лабаз. Это ли не мудро?
— Гениально! — воскликнул Петька. — Теперь мы обеспечены!
Лидка всхлипнула и сказала:
— Это безнравственно. Как не стыдно!
— Аркадиус прав, — решил я. — Пошли искать муравейники. Не все ли равно, каким образом попадет муравей в мою банку.
— Браконьеры безжалостные, — простонала Лидка, но все-таки пошла вслед за нами.
Мы нашли три муравейника и вставили в них баночки. Дружные, но глупые муравьи посыпались туда водопадом. Банки наполнялись, а нам делать пока было нечего.
