Пятница-пьяница. Мать, закончив трудовую неделю, возжелала пригубить вина. Значит, кому-то надо бежать в магазин. В семье Витаса выбор невелик. Впрочем, его вообще нет. Современная семья — один родитель и один ребенок. Ориентир, к которому движется все прогрессивное человечество. Даже китайцы.
Быть ребенку гонцом за вином. Витас отложил учебник по психологии. Все равно книжная премудрость в голову уже не лезет. Собрался. Вышел.
Недавно совсем рядом открылась «Семерочка» — филиал торговой сети. Супермаркет. Напористые московские ритейлеры выкупили весь первый этаж жилого дома, перестроили и набили продуктами под завязку. Там есть и большой алкогольный отдел. Или можно к цыгану в туалетный подвальчик. Но к цыгану в другую сторону. Бородатый ублюдок — наживается на работягах.
Витас выбрал «Семерочку» и двинул туда. Глядь — у стены дома лежат цветы. Один букет совсем свежий. Белые и красные розы. Красиво рассыпаны чьей-то заботливой рукой.
Смотри-ка! Кто-то ведь еще помнит этих двух дурех — Аню и ее верную подружку. Беленькая такая девочка. Невзрачная. Вот же две дуры! Наверняка лесбы. Рассказывали, что у Ани от удара о землю лопнул живот. Хоть и на подружку упала. Кишки по асфальту, а она повторяет: «Я так хочу жить! Я очень хочу жить!» А зачем? Когда уже твои кишки по асфальту. Дура.
Птицы щелкали и трещали как ненормальные. Наверно, в садах всегда так. Торжествующая природа! Он-то чистое, без примесей, дитя города. «А нам милее запах асфальта и вкус кулинарских котлет!» Убийца шел вдоль заборов, стараясь держаться в тени деревьев и не привлекать к себе внимания. Налево, еще налево, еще налево…
КПП он преодолел легко. Сказал, что идет в гости к знакомым. Сторож в задрипанном камуфляже, с кислым запахом перегара, вяло махнул рукой: «шагай». Он и пошагал.
Последний поворот налево. Ноги топчут полосы солнечного света, пересекающие дорожку. В кармане, как змея, свернулась веревка. Готова ужалить в любой момент. Но пока терпеливо ждет своего вызова на сцену.
Теперь поворот направо. Пришел. На участке Никитиных звонкие голоса, неожиданное движение. Оказывается, там полно народа — сестры, мать. Досадно, но ждать нельзя. Нет времени. Ладно, пусть Катя еще поживет. Она хорошая девушка, красивая. Нет ничего бесполезней некрасивой женщины. Убийца сорвал несколько яблок со свисавшей через забор ветки. Добыча. Хоть не зря приехал в сад.
Убийцу очень встревожил какой-то здоровый мужик, который следил за ним от дома до самого сада. Интересно, кто такой и почему? Надо быть осторожней.
Сережа с трудом открыл перекошенную калитку. Огляделся. Вести с полей. Катя уже собрала остатки вишни и перешла на смородину. Двойняшки наелись малины и сидят возле домика. Пестрые платочки на курчавых головках. Играют с куклами, которых весной поселили в саду. Мама для всех готовит чай.
От соседей доносится музыка. Киркоров, «Зайка моя». Теплый ветер. На садовых участках мелькают голые торсы и полоски купальников. Напряженные мускулы, натруженные поясницы, натертые мозоли, соленый пот. Героизм одиночек. Очередной дачный сезон завершается.
Витас очень задержался и теперь торопится домой. На поход в магазин неожиданно понадобилось гораздо больше времени, чем он думал. Зато теперь в пакете лежит бутылка молдавского «Совиньона» и яблоки. К тому же встретил скучного Валерика. Возле автобусной остановки. Работает в общественном транспорте — культурно развлекает граждан. Зацепились языками. Перекинулись парой слов. Валерик теперь с Мостипаном редко видится. У Артема есть Сабина. Для дружбы и любви.
Лифт, подъем. На лестничной клетке чересчур пахнет газом. Витас положил пакет с вином под свою дверь и решил спуститься вниз — поискать источник опасного запаха. Горожане с детства так надрессированы: газ — это смерть! Каждый ребенок наизусть знает телефон аварийной службы. Этажом ниже пахнет еще сильнее. Даже уже не пахнет, а реально воняет. Витас растерянно оглянулся. Нужно что-то делать.
Зашел в левый тамбур. Три двери. Понюхал у одной, у другой, у третьей. Ясно. Газ ощутимыми, почти видимыми волнами струится из квартиры Макидонов. Опять эти Макидоны! После трагедии с Аней Витас их почти не видел. Пару раз сталкивался в лифте с Аниной матерью. Тень женщины. Сомнамбула.
Звонить нельзя. Вдруг искра. Витас осторожно постучал в железную дверь. Сейчас у всех железные двери. Как на «линии Сталина». Всем народом держим оборону друг против друга.
Никто не отзывается. Витас постучал уже как следует, не жалея ладоней. Потом пнул несколько раз безмолвную дверь. Дот. От газа начинает кружиться голова. На шум открылась соседняя дверь. Пожилая женщина с мокрым полотенцем вместо прически, в банном халате.
— Чего шумишь?
— Газом пахнет! (Магическая фраза, объясняющая многое: от нервического состояния до появления ночью незнакомого мужика в вашей спальне.) Из-за двери Макидонов фуняет так, что нечем дышать!
Женщина принюхивается. С обонянием, видно, у нее что-то не то. Тут и нюхать специально не надо. Прет так, что можно сойти с ума!
— А звонить пробовал?
