— Кто? Конь в кожаном пальто! Вернее, кот, который съел канарейку. Придешь на место, канарейка, — узнаешь. И не опаздывай. Тебе туда идти недалеко.
Убийца понял: намекает, что знает его адрес. Не отвечая, положил трубку на рычаг. Кто это может быть? Тот здоровый мужик, следивший за ним вчера? Наверное. Ну не полиция же! Зачем хотят с ним встретиться? Шантаж? Докатились! Моральный распад и нравственное разложение. Но исключено. Для него исключено. Один раз заплатишь и все… Всей птичке пропасть. Кто написал? Ха-ха! Никто! Русская народная поговорка. В общем, надо срочно принимать меры!
Мама опять на участке — гоняет двойняшек. Те нечаянно натоптали на грядках. Сережка возится с калиткой. Стучит молотком. Мужик растет! Катя моет посуду холодной водой. Лень греть. И газовый баллон не резиновый. Моет и размышляет.
Вытерла полотенцем мокрые от чая спортивки. Да, Лябин… Дворовый дурачок. Он тогда сказал Кате что-то вроде: «Сначала я хотел жениться на Марго. Давно еще. Но она умерла». Этот разговор с ним был в четверг утром. Перед парикмахерской.
Катя машинально поправляет прическу. Каре.
Спрашивается, откуда дурачок в четверг знал о том, что Марго умерла, если все новости сообщали, что она пропала? Ее искали. По всему городу висели объявления с ее фотографией. Сережка сказал, что первый раз в новостях передали про убийство Марго в среду днем. Нашли ее голову в мусорке. Хорошо. Но Лябин с утра до вечера гуляет на улице. Он не мог посмотреть эти новости. Гулял во дворе с пистолетом. Дурачок смотрит зомбоящик вечером. На излете дня. Мама ему разрешает включать только образовательные каналы. Но в четверг утром он уже знал, что Марго убили. Причем говорил об этом так, словно давно знал, что она мертва! «Сначала я хотел жениться на Марго. Давно еще. Но она умерла».
Ясно-понятно, что нужно поговорить с Лябиным. Откуда он знает, что Марго умерла? Нужно срочно поговорить, но до воскресенья Катя будет в саду. Значит, завтра.
Во рту как мыши насрали. Сразу очень много огромных мышей. В мозгу поселился злобный сон про хищную свастику. По ущербу сопоставимо. На столе лежат пирожки с капустой, стоит кофе. Не нужно. Завтракать не хочется. Заодно Витас никак не может решить, что же делать с Мандинго. С этим афрорусским пацаном. Борения.
Витас жует без аппетита. Еда не лезет в горло. Вы пробовали пропихнуть пирожок в макаронину? Узкая сухая макаронина — это горло. Перед глазами плавает вчерашняя страшная картина: мертвые Макидоны. Кухня, добровольно превращенная в газовую камеру. Как, оказывается, все близко — жизнь, смерть. Еще весной он беззаботно шутил с Аней, здоровался с Евгением Алексеевичем, вежливо пропускал в двери подъезда Валентину Николаевну. Улыбались друг другу. А теперь… Что теперь будет с Женькой — самым младшим Макидоном? Вчера его вроде забрали к себе какие-то родственники. Дашка Палашова, Анина подружка, Макидоны… Скоро все здесь передохнем, один дурак Лябин будет по-прежнему бегать во дворе с пластмассовым пистолетом! Будет стрелять слюной по голубям!
По ТВ толстый политик в дорогом костюме воодушевленно сыпет цифрами, перечисляет успехи и достижения страны. «В среднем… на душу населения…» Витас нехотя усмехнулся. В среднем! Придумали же себе откорячку. Политик ест мясо, а Витас капусту. В среднем — оба едят голубцы. Маша спит со всеми. Наташа не дает никому. В среднем — обе бляди…
Леха звонит. Упал на трубу… Энергичен и устремлен в… Куда и положено национал-социалисту. Передает, что Игорь трубит общий сбор. Передаст услужливый! Сбор сегодня в «их» пельменной. Опять будем пить пиво и жрать какие-нибудь «тошнотики». Заодно Леха делится смачными подробностями вчерашней акции на «Сметане»: «Корная тема. Урыли какого-то еврея! Устроили холокост и раздавили ему очки! Опустили ниже канализации, бля!»
Наверное, правильно урыли. Ведь сионисты правят миром. Мировая закулиса. Это уже все знают. Но если подумать… Все-таки вряд ли этот еврей со «Сметаны» правит миром.
«Скажу Игорю, что Мандинго я убивать не буду!» — твердо решает Витас. Становится легче. Он берет следующий пирожок.
Мухачинск проснулся и двинулся. Древние автобусы СЭВовской венгерской выделки, по-мухачински — «трумэны», задыхаясь, ползут по улицам. Быстрее уже не могут — возраст не тот. В автобусах люди-человеки, еще старше «трумэнов». Молодежь-то вся в маршрутках. Спешит жить. А пенсионерам можно и на автобусе или на трамвае. Торопиться уже некуда. В угрюмом периоде дожития.
Врушка телевизор опять зовет к новому замечательному будущему. Он обещает великолепную жизнь для всех с того самого момента, как появился. Сначала с малюсеньким круглым экраном. Линзой. Экран постепенно становится все больше, ложь — тоже.
