Повсюду брызги, рыбы словно воробьи взлетают,
Они в слонов, в оленей, в тигров могут превратиться,
И дивным ароматом всюду воздух наполняют.
(О чём не говорил Конфуций)
Средь всех китайцев и, особо, жителей столицы
Шёл разговор вполне серьёзный, не ради забавы,
Что все сиамцы имеют распущенные нравы,
И в первый половой контакт должны вступить с ослицей.
Когда же мальчику стаёт четырнадцать-пятнадцать,
Отцы ослиц к ним в спальню ночью вводят и случают.
Так брачные сношенья юноши все начинают,
А с девами вступают в связь, как станет им семнадцать.
Когда ложатся спать, привязывают к их постели
Ослиц, чтоб не сбежали те от женихов случайно,
Все юноши в стране подобным образом взрослели,
Ставали, как мужчины, крепкими необычайно.
Всю жизнь живёт ослица в доме как жена вторая.
А за того, женат кто юным не был на ослице,
Уж замуж выйти дева ни одна не согласится,
Лишь та найдётся, кто уродливая и плохая.
(О чём не говорил Конфуций)
Курьер в Куйчжу был из Фэнду послан в Сычуани
По имени Дин Кай с депешей, у Гуймэнь заставы
Увидел каменную стелу с изображеньем странным,
За ней тянулось поле и до горизонта – травы.
Была на стреле надпись: «Инь и ян миров граница»,
К ней подойдя, Дин панорамою залюбовался,
Ни облачка над полем, не летают даже птицы,
Он, глядя, за пределами вдруг мира оказался.
Хотел вернуться, но в мир смертных потерял дорогу,
Ему пришлось пойти туда, глаза куда глядели,
Увидел древний храм быка, когда прошёл немного,
Монахов не было, изображенья лишь висели.
Пыль с паутиной голову коровью покрывала,
Стирать стал рукавом Дин пыль с изображенья духа,
Потом пустился в путь, ему во рту вдруг стало сухо,
Журчанием воды река ему путь преграждала,
Где женщина, склонившись, фрукты с овощами мыла,
Лиловые, словно у лотоса, с круглой листвою,
Узнал в ней Дин жену, умершую прошлой зимою,
Увидев мужа, испугавшись очень, та спросила:
– «Вы как сюда попали? Вам нельзя здесь оставаться,
Здесь не должны живые быть, здесь – те, кто на покое»,
Дин рассказал ей всё, спросил, в реке что она моет,
И как живёт после того, как им пришлось расстаться.
Жена сказала: «После смерти здесь я очутилась,
Меня в жёны прислужнику Яньло-царя отдали,
Он – дух с коровьей головой, я в прачку превратилась,
Живём недалеко, его служить сюда прислали.
А мою я зародыши (могу этим гордиться),
Ведь если десять вымыть раз, и приложить все силы,
Родится мальчик из плода здоровый и красивый,
А раза два – обыкновенный человек родится.
А если же совсем не мыть, то будет глупым, грязным,
Царь мёртвых Яньло-ван распределил свою работу
Средь слуг своих, на мужа здесь он возложил заботу –
Зародыши мыть, мою я, учусь работам разным».
Спросил Дин: «Можешь ты помочь вернуться мне в мир смертных»?
– «Придёт муж, – та сказала, – мы попросим помочь в горе.
Но я – ваша жена, как и его жена, наверно,
Неловко будет мне присутствовать при разговоре».
Пришли домой к ней, говорили о вещах привычных,
Раздался стук в дверь. Дин тут в страхе под кровать забрался.
Вошёл муж, маску бычью снял, с лицом простым остался,
Лицо его, улыбка, речь – как у людей обычных.
– «Ну, как дела? – спросил жену он. – Я был в услуженье,
Дел много рассмотрел с царём, аж несколько десятков,
Стоял долго и падал ниц, вот, подустал, порядком,
Всё тело ноет, выпью». Тут воскликнул с удивленьем:
– «Здесь человеком живым пахнет». И стал озираться,
Искать и носом воздух втягивать, что было силы,
Жена, подумав, что скрывать больше нельзя, решила,
Из-под кровати мужа вынуть, он к ней приближался,
И рассказала, поклонившись ему в ноги низко,
О том, как встретилась с ним, и спасти его просила.
Сказал дух: «Помогу, хоть выход в мир живых не близкий,
Его мне доброта понравилась и покорила,
Моё изображенье в храмы пылью всё покрылось,
А он почистил, за поступок этот уважаю.
Вот сколько уготовано ему жить, я не знаю,
Но справлюсь в канцелярии, беды чтоб не случилось,
Так будет лучше». Выпили вина, поговорили,
Когда еду им принесли, Дин палочки взял в руку,
Дух и жена решительно его остановили,
Сказав, что мёртвая еда ему доставит муку:
«Бесовское вино вреда живым не причиняет,
Но пищу есть нельзя им, так как можно к ней привыкнуть,
И навсегда остаться здесь, ведь так всегда бывает,
Тот, кто к чему-то вдруг привык, не может уж отвыкнуть».
Ушёл дух утром и вернулся вечером довольный,
Сказав: «По спискам в мире вы должны живым остаться,
Мне нужно за пределы вывести вас, сделав вольным,
Пока не время ваше, и вам нечего бояться.
Дарю вам это, с ним разбогатеть вам можно в мире,
Кусочек Чжана из спины, живущего в Хэнани,
Богач он, как-то совершил поступок злой по пьяни,
Яньло велел ему крюк в спину вбить, повесить в тире.
Полночи в пьяном виде на крюке он проболтался,
Но так и не пришёл в себя, как видно, так напился,
Порвалось мясо, он сбежал потом, с крюка сорвался,
А на спине осталась язва, как он ни лечился.
И если это мясо в порошок ему истрёте,
Когда к нему придёте, объявив об излеченье,
И язву на спине мясным лекарство разотрёте,
Получите за это щедрое вознагражденье».
