Николай открыл глаза. Даже не открыл — разлепил. И первое, что увидел — распростершуюся над ним бесконечную мятно-зеленую гладь, по которой проплывали причудливые сиреневые облачка.
От неожиданно-нереалистичной картины Грубанов не сразу понял, что лежит на мягкой земле и пялится в небо. С удивлением приподнялся, осматриваясь по сторонам.
— Вот те раз, и где это я?
Он сидел на небольшой лесной полянке. Под задницей — зеленая трава, голубые колокольчики и кустики земляники с набухшими, размером с куриное яйцо, алыми ягодами. По краям полянки плотными рядами сомкнулись толстые, словно тысячелетние, деревья. В их кронах беззаботно заливались птички.
«Не понял… А как я здесь очутился?» — отправив в урчащий от голода желудок пригоршню сочных ягод, озадачился Николай. Последнее, что он припоминал — беготню ученых за стеклом и ослепительно-яркую вспышку. А затем была звенящая тишина и черная пустота.
Наверху, в кронах высоких деревьев, заорала птица, похожая на пеструю ворону с длинным и разноцветным, как у попугая, хвостом. Совсем не боясь Грубанова, птица вспорхнула с дерева и, сделав полукруг, приземлилась на плечо мужчины. Заинтересованно наклонив голову, уставилась на него, будто изучая.
— Ты жрать, что ли, хочешь? Ну на, поклюй. — Николай, не делая резких движений, протянул «попугаю» ягоды. Но тот, продолжая пристально смотреть на мужчину, оставил подарок без внимания. — Пф, как хочешь.
Потеряв к пернатому интерес, Грубанов продолжил размышления.
«Как? Как? Как я здесь очутился?.. Вспышка… Неужели капсула взорвалась? — ужаснулся он. А следом ужаснулся еще сильнее: — Так это что, рай? Нет, в рай-то я попасть не против… только умирать при этом не хочется. Или — не
Птица, словно увидев страх во взгляде мужчины, внезапно ухватила его за мочку уха. И, довольная, вспорхнула к небу.
— Пиззздец тебе, обосссыш! — прокаркала она.
— Чего-о? — Николай изумленно округлил глаза. — Тупые хозяева. Научат питомцев всякой фигне, а потом…
Он не договорил — болтливая птица с высоты полета жиденько обгадила его макушку веселеньким семицветным пометом.
— Ля ты крыса пернатая! — потрясая кулаками, вскочил Грубанов. — Окорочок сутулый! Сука, и вытереться нечем…
Мужчина только сейчас обратил внимание, что, словно Адам без Евы, стоит посередине полянки в чем мать родила и потрясает на ветру причиндалами. Впрочем, после всего произошедшего собственная голожопость его практически не удивила.
Отыскав на краю полянки широкий продолговатый лист, он кое-как стер с залысины птичье дерьмо.
— Ладно, Коля, спокойствие. Раз тут обитает матерящаяся птица, значит это точно не рай. Уже лучше. И, надеюсь, не ад — слишком красиво. Хотя если я умер… то куда мне еще попадать? Неужели нет ни рая, ни ада, а есть только вот такое странное место, куда и…
Но пофилософствовать Грубанову не дали — затрещали растущие с края полянки высокие кусты.
— Везучий случай… не иначе медведь! — весь напрягся и съежился Николай. А через секунду, расслабившись и распрямив плечи, повторил: — Везучий случай… вот это бобер!
Из кустов, настороженно пригибаясь к земле, вынырнула девушка. Молодая, кареглазая. Соблазнительный бронзовый загар ровным слоем лежал на ее аппетитном обнаженном теле. Длинные темные волосы спадали на плечи и почти не прикрывали соски на небольшой груди. Ниже живота то, что Николай назвал «бобром» — черные густо-кудрявые заросли, вряд ли когда-то знавшие эпиляцию.
В руке девушка держала тонкую метровую палку с петлей на конце. Такими ловят диких животных, вспомнилось Николаю.
— Му-му-мужчина? — в замешательстве прозаикалась незнакомка, но даже не попробовала прикрыться.
Грубанов почувствовал, как от неожиданного зрелища кровь начинает отливать от головы к головке.
— Самый настоящий, — направив на нее свое напрягшееся «орудие», с сальной ухмылкой произнес он и зачем-то добавил: — Крошка.
Кареглазая не отреагировала. Она так и стояла, слегка наклонив голову и пялясь на растущий детородный орган. На лице девушки пронесся ураган эмоций, от испуга и растерянности до любопытства и восхищения.
От проницательного взгляда незнакомки Николай смутился. Ладонью прикрыл хозяйство.
— А ты откуда вылезла такая… нарядная? — доброжелательно поинтересовался он. — Нудистский пляж, что ли, рядом, а ты в кустики посикать побежала?
Тишина стала ему ответом.
— Эй, с тобой все в порядке? Смотри, бобер уже плотину прогрыз! — видя, что темноволосая не идет на контакт, попробовал шуткануть Грубанов.
Девушка встрепенулась и помотала головой, отгоняя остатки то ли сна, то ли наваждения. Обольстительно улыбнувшись, убрала волосы назад, давая мужчине возможность полюбоваться небольшой загорелой грудью.
Откровенно виляя бедрами, вплотную подошла к Николаю.
— Мужчина, значит, мм, — взяв его пальчиками за подбородок и глядя в глаза, тихонечко простонала кареглазая. — Только не сопротивляйся, хорошо?
— Разве я могу сопротивляться такой крале? — снова расплылся в улыбке Грубанов. — Делай со мной все, что захочешь!
