– Посмотрите-ка, – сказал он. – Как изысканно. Закажите вы то же самое блюдо в токийском отеле «Империал», вам представят его в точно таком же виде. Вот что значит уметь подать, – и был абсолютно прав.
Бекон оказался безукоризненно плоским, можно сказать, отутюженным, твердым, невесомым, лишенным жира. С нежной хрустящей корочкой. Столь же безупречные яйца «в мешочек» покоились на маленьком ложе из картофеля. В компании двух ломтиков помидора и веточки петрушки. Непринужденная, но доведенная до предела элегантность. Женщина из-за стойки принесла для каждого маленькую тарелочку с тостами, намазанными маслом.
– Да вы поешьте, – предложил Гаррет. – А я объясню.
Холлис разломила вилкой первое яйцо. Какой мягкий и яркий желток.
– Прошлой ночью, точнее, ровно в полночь, Тито был на складе, когда зазвенела сирена.
Журналистка кивнула, не раскрывая рта, набитого беконом.
– Я пробил в ящике девять дырок. Оставил девять крохотных, но досадно заметных пулевых отверстий. Сегодня, когда контейнер снимут краном с вершины груды и погрузят на платформу, дырки могли бы бросаться в глаза. Мало того, была вероятность, что датчик на складе обнаружил бы заложенное мной вещество. Но Тито сумел забраться и запечатать отверстия сделанным на заказ магнитным пластырем.
Холлис посмотрела туда, где Тито получил свою порцию яиц «в мешочек». Он коротко ответил на ее взгляд и принялся за еду.
– Вы сказали, что ящик сегодня отгрузят, – начала она.
– Правильно.
– И отправят в Соединенные Штаты, в Айдахо?
– Мы так полагаем. Впрочем, устройство до сих пор исправно работает, и Бобби не упускает следа. Мы должны угадать заранее, где они собираются пересечь границу.
– Если не получится и они проберутся в страну незамеченными, – вставил мужчина постарше, – на этот случай тоже кое-что предусмотрено.
– Хотя лучше бы источник радиации засекли на границе, – прибавил Гаррет.
– А это возможно? – полюбопытствовала Холлис.
– Вполне, – ответил Гаррет, – если вовремя предупредить нужные службы.
– Несколько звонков куда следует, – продолжал старший мужчина, вытирая белой бумажной салфеткой остатки яйца на губах, – помогут избавиться от любых осведомителей на разъезде, буде такие найдутся.
Официантка подала Гаррету яйца, и он с улыбкой принялся есть.
– Ну а к чему это приведет? – спросила Холлис.
– Кое для кого жизнь превратится в кошмар, – ответил мужчина. – В конце концов, тут многое зависит от водителя. Мы действительно всего не знаем. Но непременно выясним, и с большим удовольствием. – Он улыбнулся гораздо шире прежнего.
– Легок на помине, – объявил Гаррет, сняв с пояса пейджер и что-то прочитав на экране. – Это Бобби. Велит смотреть. Говорит, началось.
– Подойдите. – Старший мужчина поднялся с бумажной салфеткой в руке и приблизился к окну.
Холлис придвинулась следом за ним. И тут же рядом с ней возник Гаррет.
В тот же миг бирюзовый контейнер на почти незаметной платформе, будто на собственных колесах, спустился по пандусу к перекрестку, влекомый сверкающим, незапятнанным, красно-белым и щедро хромированным автомобильным тягачом. Его блестящие двойные выхлопные трубы напомнили Холлис покрытие в кузинартовском стиле на стволе винтовки Гаррета. Темноволосый водитель с квадратной челюстью смахивал на полисмена или солдата.
– Он, – еле слышно шепнул Тито.
– Точно он, – подтвердил мужчина постарше.
Светофор поменял сигнал; грузовик с контейнером выехал с перекрестка на Кларк-драйв и скрылся из вида.
– Значит, мистер Милгрим, ваша диссертация посвящена баптистам?
Миссис Мэйзенхельтер поставила на стол серебряное блюдце с двумя тостами.
– Анабаптистам, – поправил Милгрим. – Восхитительная болтунья.
– Я добавляю воду вместо масла, – пояснила хозяйка. – Сковородка сложнее отчищается, но зато яйца становятся вкуснее. Значит, анабаптисты?
– Они тоже, – ответил Милгрим, разламывая первый тост. – Вообще-то на самом деле меня занимает тема революционного мессианства.
– Так, вы говорите, Джорджтаун?
– Да.
– Это же в Вашингтоне.
– Верно.
– Мы так рады оказаться в обществе такого ученого человека, – произнесла женщина, хотя, насколько знал Милгрим, он был единственным постояльцем в этой гостинице, с которой она управлялась в одиночку.
– А я очень рад, что нашел такое уютное и тихое место, – сказал мужчина.
И это была чистая правда.
Миновав пустынный Чайнатаун, он очутился в самом старом, по словам миссис Мэйзенхельтер, жилом районе города. По видимости, не слишком респектабельном. Впрочем, некоторые сдвиги уже начинали ощущаться. С местностью происходило то же самое, что с Юнион-сквер. Заведение миссис Мэйзенхельтер, предоставлявшее постояльцам постель и завтрак, тоже казалось приметой грядущих перемен. Если хозяйке удастся набирать платежеспособных постояльцев, она еще развернется со временем, когда дела в этом районе пойдут в гору.
– Чем вы думаете сегодня заняться, мистер Милгрим?
– Надо проверить, нашелся ли мой багаж, – ответил он. – Если нет, придется побегать по магазинам.
