И вот сегодня, спустя столько лет, они снова рядом. Раннее утро, Тито сидит перед нью-йоркским алтарем, таким же опрятным, как и остальное жилище. Непосвященный увидел бы перед собой обыкновенную полку, но племянник сразу разглядел старинные бутылки, заключившие в своих темных чревах погоду давно минувших дней.
Он только что закончил описывать старика.
Хуана больше не курила сигар. И, наверное, не танцевала; впрочем, за последнее он бы не поручился. Она потянулась вперед и взяла с алтарной тарелочки четыре кусочка кокоса, а другой рукой провела по полу, поцеловала кончики пальцев и бесконечно символичную пыль. Закрыв глаза после короткой молитвы на языке, которого Тито не понял, тетка строго задала какой-то вопрос, встряхнула кусочки между сложенными чашечкой ладонями и бросила перед собой. Потом немного посидела молча, упершись локтями в колени и разглядывая полученный результат.
– Все упали мякотью вверх. Это знак справедливости. – Хуана собрала рассыпанные кусочки и бросила снова. На этот раз половина из них упала вверх кожурой. Тетка кивнула. – Подтверждается.
– Что?
– Я спрашивала о судьбе человека, который тебя беспокоит. Он и мне тоже не дает покоя.
Стряхнув кокосовые кусочки в жестяную мусорную корзину «Доджерс»[53], она прибавила:
– Иногда ориши[54] служат нам оракулами. Но если говорят, то не много, и даже им не всегда известно будущее.
Тито хотел помочь ей подняться, однако Хуана оттолкнула руки племянника. На ней было темное серое платье с молнией впереди, похожее на униформу. Лысеющую голову прикрывал
– Пойду приготовлю завтрак.
– Спасибо.
Отказываться было бесполезно. Да и зачем?
Хуана побрела на кухню, шаркая серыми тапочками, подходящими к ее казенного вида платью.
– Помнишь дом, где жил твой отец в Аламаре[55]? – обронила она через плечо.
– Там все дома были похожи на пластмассовый конструктор.
– Это точно, – согласилась тетка. – Город хотели сделать копией Смоленска. Я всегда считала, что твой отец мог бы найти место получше. В конце концов, у него был выбор – большая редкость по тем временам.
Тито встал рядом и смотрел на ее терпеливые руки, на то, как они нарезали хлеб, намазали его маслом и положили в духовку, наполнили водой крохотную кофеварку эспрессо из алюминия, всыпали туда кофе и налили молока в металлический кувшин.
– Да, твой отец мог выбирать. Он обладал едва ли не большей свободой, чем дед.
Она обернулась и посмотрела племяннику в глаза.
– А почему так?
– Пока на Кубе стояли русские, твой дед, хотя и держался в тени, был очень могущественным человеком. А твой отец – первенцем и любимчиком очень могущественного человека. Но дед, разумеется, знал, что русские однажды уйдут и все переменится. В тысяча девятьсот девяносто первом году, когда это случилось, он предугадал «особый период», нехватку товаров и ограничения свобод. Предвидел, что Кастро потянется к главному символу злейшего врага – американскому доллару, – и, разумеется, предчувствовал закат своей власти. Хочешь узнать одну тайну?
– Да?
– Он был коммунистом. – Хуана залилась таким поразительно девичьим смехом, что гостю вдруг померещилось, будто на крохотной кухне спрятался кто-то еще. – Да, больше коммунистом, чем сантеро[56]. Он
Кухню наполнил запах поджаренного хлеба. Молоко дошло до кипения, и Хуана взбила пену при помощи маленького бамбукового веничка.
– Разумеется, такие вещи нельзя доказать. В ту пору все кому не лень заявляли о своей вере, по крайней мере – прилюдно.
– Почему ты сказала, что у него было меньше выбора?
– Глава большой семьи обременен обязанностями. А мы к тому времени стали не просто семьей. Мы уже стали тем, что имеем сегодня. Для деда интересы родни всегда были важнее желания получше устроиться в жизни. Будь он один – может, никуда и не полетел бы. Может даже, не умер бы до сих пор. Гибель сына, конечно, сильно повлияла на его решение переправить нас в Америку. Садись.
Она поставила на столик желтый поднос, белое блюдце с тостами и большую белую чашку
– А этот человек, он что, помогал деду перевезти нас сюда?
– В каком-то смысле.
– Как это понимать?
– Многовато вопросов.
Тито улыбнулся ей снизу вверх.
– Он из ЦРУ?
Хуана сердито нахмурилась из-под серого платка. Бледный кончик языка показался в уголке ее рта и тут же исчез.
– А твой дед был из ДГИ?
Тито задумчиво окунул кусочек тоста в кофе и прожевал его.
– Ну да.
– Правильно, – сказала тетка. – Был, конечно.
