Через какое-то время кортеж свернул с шоссе, проехал еще немного и после нескольких поворотов остановился. Передняя дверца открылась и закрылась. Мотор продолжал работать. Кто-то обошел машину. Заднее окно открылось, и Трэвис услышал рев набирающих силу реактивных двигателей.
Финн наклонился к окну и посмотрел на него. Под мышкой он держал цилиндр. Глубоко в глазах пряталось беспокойство.
– Больше всего мне не по себе от того, что произойдет с вами через час. Я бы хотел этого избежать, но такой вариант невозможен. Слишком многое поставлено на карту. Мне нужно знать, что вам известно и с кем еще вы разговаривали. Так что, пожалуйста, не отказывайтесь от сотрудничества. Расскажите все людям, которые будут вас допрашивать. Они сумеют отличить правду ото лжи. Не запирайтесь, и тогда все кончится быстро.
Финн еще на секунду задержал взгляд.
– Мне очень жаль, – сказал он с чувством, после чего закрыл окно, хлопнул дважды по крыше и ушел.
За пятьдесят секунд до первых выстрелов по автоколонне Трэвис думал о Пэйдж и Бетани. Последний час он вообще только о них и думал. Представлял, как они пытаются найти убежище в сплошной темноте развалин. Представлял их смятение, когда с верхних этажей здания не донеслось никакой стрельбы. Представлял их теперешний страх, постепенное, как погружение в холод и мрак этой октябрьской ночи, осознание ситуации.
Машина замедлила ход и в конце концов остановилась. Чуть ранее кортеж съехал с автострады. Теперь он двигался по темной сельской местности, притормаживая там, где, на глухих перекрестках, стояли, как полагал Трэвис, знаки ограничения скорости. Отсутствие огней снаружи свидетельствовало о том, что они далеко от населенных пунктов.
Машина вновь начала разгоняться.
Трэвис думал о Пэйдж, вспоминал ее прикосновения. Ее тревогу за него. Что она думает о нем сейчас?
Секунд через тридцать автомобиль снова сбавил скорость. Приближаемся к пункту назначения, решил Трэвис.
В тот момент, когда внедорожник окончательно остановился, где-то впереди раздались непонятные звуки.
Словно кто-то держал игральную карту под спицами крутящегося велосипедного колеса.
События разворачивались у Гарнера на глазах. Все заняло пятнадцать секунд, за которые он убедился, что каждый из приставленных к нему агентов секретной службы знает свое дело на «отлично».
Буквально из ниоткуда возникнув на пути у кортежа, шестеро из них изрешетили окна приближающихся автомобилей из малошумных карабинов «М4». Внезапно потеряв управление, головной внедорожник по инерции проехал несколько ярдов и скатился в небольшую канаву.
Еще пятнадцать секунд у «морских котиков» ушло на то, чтобы убедиться, что неприятель полностью уничтожен – где с помощью дополнительной пули, где даже двух.
– Чисто, сэр, – крикнул Гарнеру один из парней, Дайер.
Гарнер вышел из укрытия – росших вдоль дороги деревьев. Он и сам был вооружен «М4» – предосторожность на тот случай, если бы события приняли неблагоприятный оборот, хотя его люди и настояли на том, чтобы он не принимал участия в атаке на колонну. Учитывая то, о чем он их попросил, пришлось уступить.
Двое из агентов открыли заднюю дверь последнего кроссовера. Жестом подозвали к себе Гарнера. Подойдя, он увидел Трэвиса Чейза – со связанными руками, тот лежал на полу и услышал, как другие докладывают, что в остальных машинах заложников нет.
Наклонившись, один из агентов перерезал ножом пластиковые стяжки на лодыжках и запястьях Трэвиса.
Стоя позади, Гарнер всматривался в темноту, на уходившую к северу двухполосную дорогу. Примерно в миле от них мерцали огни главных ворот Рокпорта. Тамошняя охрана не могла слышать приглушенных выстрелов, но оставаться здесь дольше необходимого было неблагоразумно. Две машины Гарнера и его людей стояли у обочины на поперечной дороге, в сотне ярдов отсюда.
Распрямившись, Чейз растирал затекшие руки.
– Пэйдж и Бетани, они мертвы? – спросил Гарнер.
Чейз покачал головой:
– Нет, если успеем вовремя.
Пока они шли к машинам, Трэвис в общих чертах описал Гарнеру ситуацию. Экс-президент тихо выругался, когда услышал, в каком положении оказались Пэйдж и Бетани.
У автомобилей, двух черных «Краун-викторий», Гарнер указал Трэвису на заднюю дверь головной машины, обошел ее и плюхнулся на соседнее сиденье.
– Как вам удалось убедить этих парней пойти на такое? – спросил Трэвис.
– Я сказал им правду.
– И они поверили?
Гарнер кивнул:
– Двое из них, в начале карьеры, служили в подразделениях «Тангенса». К тому же это им было легче проглотить, чем необъяснимое появление полудюжины вооруженных людей в моей резиденции.
Спустя десять секунд они покинули место нападения на максимально разрешенной скорости.
– Где теперь Финн? – спросил Гарнер.
– В самолете. Направляется туда, куда можно добраться за восемь часов.
– За восемь часов из Нью-Йорка можно долететь много куда, – сказал Гарнер. – В Центральную Европу, на север Африки, в Бразилию…
– Это все не то. Он направляется туда, куда направлялись все рейсы из Юмы.
– «Эрика флайтс».
– Мыслите верно, – сказал Трэвис, – но неправильно произносите. Как и все мы.
