Страна Рождества полностью

— Так вот, в другой версии моей жизни у меня был велосипед. Отец подарил мне его, когда я была маленькой. И с помощью этого велосипеда я отыскивала потерянные вещи. Ездила на нем через воображаемый крытый мост, и этот мост всегда доставлял меня, куда мне надо было попасть. Например, однажды моя мать потеряла браслет, и я поехала на своем байке через мост и вышла в Нью-Гемпшире, в сорока километрах от дома. И браслет был там, в закусочной под названием «Террис Примо Субс». Все пока понятно?

— Воображаемый мост, сверхсильный велосипед. Понял.

— На протяжении нескольких лет я с помощью своего велосипеда и моста находила все что угодно. Пропавшие мягкие игрушки, потерянные фотографии. Все такое. На поиски я выезжала нечасто. Всего раз или два в год. И чем старше я была, тем реже ездила. Это начало меня пугать, потому что я знала, что это невозможно, что мир не должен действовать вот так. Когда я была маленькой, это было как бы просто понарошку. Но когда я стала старше, это стало казаться сумасшествием. Я начала бояться.

— Удивляюсь, почему ты не воспользовалась своей особой силой, чтобы найти кого-то, кто мог бы тебе сказать, что с тобой все в порядке, — сказал Лу.

Глаза у нее расширились и вспыхнули от удивления, и Лу понял, что на самом деле именно так она и поступила.

— Откуда ты?.. — начала она.

— Я читал много комиксов. Это логичный следующий шаг, — сказал Лу. — Обнаружить волшебное кольцо, разыскать Стражей Вселенной[110]. Стандартная операционная процедура. И кто это был?

— Мост привел меня к библиотекарше в Айове.

— Якобы библиотекарше.

— У этой девушки — она была ненамного старше меня — имелась своя собственная особая сила. С помощью фишек «Эрудита» она могла раскрывать разные секреты. Составлять сообщения, поступавшие невесть откуда. Что-то в этом роде.

— Воображаемая подруга?

Она послала ему быструю, испуганную и извиняющуюся улыбку и коротко помотала головой.

— Это не ощущалось воображаемым. Никогда. Это представлялось вполне реальным.

— Даже то, что ты на велосипеде добралась до самой Айовы?

— Через мост «Короткого пути».

— И как долго нужно было ехать из Массачусетса до кукурузной столицы Америки?

— Не знаю. Тридцать секунд? Минуту, самое большее.

— У тебя заняло тридцать секунд, чтобы проехать от Массачусетса до Айовы? И это не представлялось воображаемым?

— Нет. Я все помню так, как будто это произошло на самом деле.

— Хорошо. Понял. Продолжай.

— Ну вот, как я уже сказала, у этой девушки в Айове был мешок с фишками «Эрудита». Она могла вытаскивать буквы и выстраивать их в сообщения. Буквы «Эрудита» помогали ей раскрывать тайны, так же как мой байк помогал мне находить потерянные вещи. Она сказала мне, что есть и другие люди вроде нас. Люди, которые могут делать невозможное, если у них есть нужное приспособление. Она рассказала мне о Чарли Мэнксе. Предупредила меня о нем. Сказала, что есть такой человек, плохой человек с плохим автомобилем. С помощью своего автомобиля он высасывал жизнь из детей. Он был своего рода вампиром — дорожным вампиром.

— Ты говоришь, что узнала о Чарли Мэнксе, прежде чем он тебя похитил?

— Нет, не говорю. Потому что в этой версии моей жизни он вообще меня не похищал. В этой версии моей жизни я тупо поругалась с мамой, а потом воспользовалась своим велосипедом, чтобы найти его. Я хотела найти себе какую-нибудь неприятность, и я ее нашла. Проехала по мосту «Короткого пути» и оказалась у Дома Саней Чарли Мэнкса. Он сделал все, чтобы убить меня, но я вырвалась, побежала и встретила тебя. И та история, что я рассказала полиции, вся эта чепуха о том, что я была заперта у него в багажнике и изнасилована, — я все это просто придумала, потому что понимала, что никто не поверит правде. Я могла бы рассказать о Чарли Мэнксе все что угодно, потому что знала: то, что он делал в действительности, было хуже любой лжи, которую я могла выдумать. Запомни: в этой версии моей жизни он не грязный старый похититель детей, но чертов вампир.

Она не плакала, но глаза у нее были влажными и блестящими, светящимися так, что по сравнению с ними бенгальские огни Четвертого июля казались дешевыми и тусклыми.

— Значит, он высасывал жизнь из маленьких детей, — сказал Лу. — А что потом? Что с ними случилось?

— Они уезжали в какую-то Страну Рождества. Не знаю, где это — не уверена даже, что это в нашем мире, — но у них отличная телефонная служба, потому что дети оттуда все время мне звонили. — Она посмотрела на детей, стоявших на каменной стене, на Уэйна среди них, и прошептала: — К тому времени как Мэнкс вытягивал из них жизнь, они уже были погублены. Ничего в них не оставалось, кроме ненависти и зубов.

Лу содрогнулся.

— Господи.

Группка мужчин и женщин неподалеку разразилась смехом, и Лу бросил на них гневный взгляд. Ему казалось, что в данный миг никто поблизости не имел права радоваться жизни.

Он посмотрел на нее и сказал: