В следующие несколько дней ничего особенного не происходило. Я бродил по городу и беседовал с жителями. Все были очень милы, но никто не рассказал ничего нового. Да, Маршалл Франс был рубаха-парень, любил слоняться без дела и болтать о том о сем, как и все простые смертные. Нет-нет, своей известности он на дух не переносил; он был добрый семьянин — возможно, порой слишком баловал дочку, но ведь на то и отцы, не правда ли?
Я навестил местную библиотеку и заново перечитал все его книги. Пожилая библиотекарша, толстощекая и нарумяненная, в сверкающих розовым перламутром очках, суетилась так, будто у нее миллион дел на каждую минуту. Но я-то видел, что это просто имитация бурной активности, а на самом деле она любит сидеть за своим дубовым столом и читать.
Двое школьников передирали статью из Всемирной энциклопедии, а очень хорошенькая молодая женщина прилипла к номеру «Популярной механики» за прошлый месяц.
Я с мысленной лупой просмотрел все книги Франса, выискивая галенские параллели, но улов оказался пренебрежимо мал. Судя по всему, Франс, когда писал, отталкивался от чего-нибудь реального — но радикально трансформировал для своих нужд. Так и миссис Ли была комком глины, из которого он вылепил Королеву Масляную.
Покончив с этими изысканиями, я выбрался из-за стола и потер лицо. Работал я в журнальном зале и еще при входе заметил на стеллажах удивительно хорошую подборку литературной периодики. Только я нацелился взять номер «Антея», как библиотекарша поманила меня пальцем. Я ощутил себя хулиганом, застуканным, когда шумел за стеллажами.
— Вы мистер Эбби? — поинтересовалась она строгим шепотом.
Я кивнул и улыбнулся.
— Если хотите, я заведу на вас временный формуляр. Чтобы вы могли брать книги с собой, а не читать здесь.
— Ой, большое спасибо, но это вовсе не обязательно. Здесь очень уютно работается.
Я надеялся, что своим обаянием расколю ее хотя бы на улыбку, но библиотекарша по-прежнему сурово хмурилась. Под носом у нее шли вертикальные морщинки, такие образуются от вечного поджимания губ. На ее столе тоже все было в строгом порядке, руки скрещены, пальцы абсолютно неподвижны. Я не сомневался, что она убьет всякого, кто поставит книгу не туда, откуда взял.
— Знаете, сюда уже приезжали люди, которые хотели писать о Маршалле.
— Да?
— Никто из них Анне не понравился, особенно тот, что собирался делать биографию. Он был такой грубый… — Она покачала головой и прищелкнула языком.
— Это который из Принстона?
— Да-да, он и хотел писать биографию Маршалла. Представляете? Говорят, в Принстоне прекрасный университет, но с такими выпускниками… ой, сомневаюсь.
— Вы случайно не помните, как его звали?
Она склонила голову набок, оторвала от стола одну толстую ладошку и, не сводя с меня глаз, постучала пальцем по подбородку.
— Как его звали? Нет, я не спрашивала, а он не представлялся. Заявился сюда весь из себя важный, да как пошел сыпать вопросами, даже «пожалуйста» не сказал. — Будь она птицей, обязательно встопорщила бы на этом месте перышки. — Насколько я слышала, он тут со всеми так. Я всегда говорю: можете быть каким угодно грубияном, но у меня чтобы ни-ни.
Я представил этого принстонского гаденыша, с его портфельчиком от Марка Кросса, диктофоном «сони» и поджимающими сроками сдачи диплома; как он ходит от человека к человеку и пытается выпытать у них сведения, но без малейшего толку, потому что здесь не любят, когда у них выпытывают.
— Мистер Эбби, хотите посмотреть одну из любимых книг Маршалла?
— Очень хочу, если это не слишком вас затруднит.
— Ведь это моя работа, не так ли? Подбирать книги для посетителей.
Выйдя из-за стола, она двинулась к задним полкам. Я думал, ее цель — детские стеллажи, и потому удивился, когда она остановилась у полки с надписью «Архитектура».
— Только между нами, мистер Эбби, — проговорила библиотекарша, внимательно осмотревшись, нет ли кого рядом. — По-моему, она собирается разрешить вам попробовать. Насколько я слышала — собирается.
— Вот как? — Я не был уверен, что правильно понял ее слова. Голос ее снизился до прежнего шепота. — Вы имеете в виду Анну?
— Да-да. Пожалуйста, не так громко. Могу биться об заклад, что она вам позволит.
Это была ободряющая новость, хотя и из странного источника. Но чего я не мог понять — зачем ей понадобилось отводить меня в этот закуток. Только сказать, что Анна собирается разрешить мне написать книгу?
Кто-то вышел из-за угла и взглянул на нас. Библиотекарша скорее взяла с полки альбом о железнодорожных станциях:
