Страна смеха полностью

— Не вижу что-то я никакой категорической уверенности. — Саксони закончила рисунок и положила мел обратно в коробочку.

— Значит, не видите? — тихо проговорила Анна, пристально глядя на Саксони.

— Да, не вижу. По-моему, авторская интерпретация — главное в любой биографии. Это не должно быть простое перечисление фактов: он сделал то, он сделал это.

— Разве я говорила что-то подобное? — Голос Анны утратил былой накал и звучал… приятно удивленным.

— Нет, но вы прозрачно намекнули, что хотите контролировать все от начала до конца. У меня уже сложилось отчетливое впечатление: вы хотите от Томаса, чтобы он написал вашу версию жизни Маршалла Франса, а не свою.

— Постой, Сакс…

— Нет, это ты постой, Томас. Знаешь ведь, что я права.

— Разве я возражал?

— Нет, но собирался. — Она облизала губы и потерла нос. Когда она сердилась, у нее всегда чесался нос.

— Саксони, а вам не кажется, что это довольно неучтиво с вашей стороны — при том, кто я такая, и сколь многим рискую в этом деле? Да, конечно, я предубеждена. Я действительно думаю, что книга должна быть написана определенным образом…

— Что я тебе говорила? — Саксони взглянула на меня и горестно покачала головой.

— Я не это имела в виду. Не искажайте мои слова.

Обе они скрестили — сцепили — руки на груди.

— Эй, милые дамы, остыньте! Я еще ни одной страницы не начал, а вы уже в полной боеготовности. — Ни та ни другая не повернулась ко мне, но слушали обе. — Анна, вы хотите, чтобы в книге было абсолютно все, так? И я хочу того же. Сакс, ты хочешь, чтобы я писал ее по-своему. И я хочу того же. Так кто-нибудь скажет мне, в чем вообще проблема, а? Где она?

Я говорил и все думал, что сцена очень в отцовском духе. Возможно, я несколько переигрывал, но с миротворческой миссией справился.

— Хорошо? Так вот, слушайте, у меня есть предложение. Можно взять слово? Да? Прекрасно, так вот: Анна, вы даете мне все нужные материалы, чтобы я написал первую главу книги по-своему. Сколько бы это ни заняло времени, я не буду ничего вам показывать, ни кусочка, пока не закончу главу и не буду сам ею доволен. А тогда передам ее вам — и можете делать с ней все, что хотите. Кромсать там, перекраивать, можете просто выбросить. А вдруг вам даже понравится, как у меня выйдет… Во всяком случае, если не понравится, то обещаю: после этого будем работать совместно, как вам угодно. Печатать под вашу диктовку я не стану, но труд будет коллективный от начала до конца; каждый из нас троих внесет свою лепту. Конечно, звучит совершенно непрофессионально, и любой издатель, услышь такое предложение, волосы себе выдрал бы, но мне наплевать. Если вы согласны, давайте так и сделаем.

— А что, если первая глава мне понравится?

— Тогда я пишу по-своему всю книгу и приношу вам, когда она будет готова.

По-моему, честнее некуда. Если она забракует мою первую главу, мы будем работать вместе с самого начала. Если забракует конечный продукт, у нее будет полное право — бр-р! — отправить его в мусорную корзину и предложить мне или кому-нибудь другому переделать все заново. О такой перспективе думать не хотелось.

— Хорошо. — Она взяла черную войлочную тряпку и в два маха стерла рисунок Саксони. — Хорошо, Томас, но я хочу назначить вам срок — один месяц. Один месяц полностью самостоятельной работы — и первая глава должна быть готова. Время поджимает.

Я не успел ничего сказать, когда вмешалась Саксони:

— Ладно, только уж будьте добры обеспечить нам доступ ко всему, что понадобится. И без утайки и обмана, хватит.

На это Анна выгнула бровь. Прямота Саксони восхищала меня и доводила до отчаяния.

— Если вы планируете соблюдать хронологию… Надеюсь, планируете? Я дам вам все, что у меня есть, о его жизни до приезда в Америку. В первой главе больше и не охватить.

И вот началось. Анна сдержала слово — из дома Франса потекли книги, дневники, письма и открытки. Поначалу главное было хоть как-то сориентироваться, об осмыслении речь и не шла.