Деа ожидала, что Коннор свернет на парковку, но он поехал прямо. Ей очень хотелось сесть нормально, но Коннор накричал бы на нее, поэтому она лежала смирно. От свитера зачесалась щека.
– Что там видно-то? – не выдержала она.
– Надо все объехать, – прошептал Коннор, будто их могли услышать. – Поглядеть на штрафстоянку, где что. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.
Деа не выдержала и осторожно села. От стекла тек холод. Коннор взглянул на нее в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Все равно главный вход на территорию отделения полиции остался позади. Он свернул направо и еще раз направо, выехав на дублирующую дорогу.
– Видимо, вот она, – произнес Коннор, будто Деа не видела. Он сильно нервничал. Обнесенная высоким забором с проволокой наверху, стоянка была намного меньше, чем у Сандерсона, но охранялась столь же солидно. – Будка охраны. – Пальцы Коннора так стиснули руль, что с заднего сиденья Деа могла разглядеть белые углубления на костяшках пальцев. – Два копа.
Она почти забыла, что Коннор ненавидел полицейских. Он считал их идиотами и не простил, что убийцы матери и брата так и не были найдены.
Разве что дядя, прибавлял он. Дядя нормальный мужик. Бригс тогда тоже жил в Чикаго, и начальство решило, что он не будет принимать участие в расследовании как лицо пристрастное, однако Бригс настоял, поклявшись выяснить правду ради брата. Благодаря вмешательству дяди Коннора в конце концов оправдали, по крайней мере формально: попросту не набралось достаточно улик, чтобы повесить на него двойное убийство, хотя других подозреваемых не было. Коннор рассказывал об этом на обратном пути с фестиваля ужасов, когда они с Деа пережидали ливень на парковке. Деа подмывало спросить, правду ли говорят про давний инцидент с участием Бригса-старшего, Уилла и уже не существующей гитары, – она не понимала, как такой весь из себя порядочный человек мог так обойтись с родным сыном.
Но тут же ей вспомнилась Мириам со своими полуночными исчезновениями и мошенническими проделками. Может, люди сложнее, чем кажутся?
Коннор шумно выдохнул:
– Не подобраться.
У одного из охранников, четко видимого в ярко освещенной будке, на колене лежала тоненькая книжка – сборник кроссвордов? – но другой, с лицом гончей, долго остававшейся без хозяина, проводил взглядом машину Коннора, когда они проезжали мимо. Деа поспешно пригнулась, хотя и понимала, что ее нельзя разглядеть.
И тут она увидела то, что они искали: в самом углу стоянки красовалась абстрактная скульптура – мятый металл и горелая резина. Сердце часто забилось. Коннор предупреждал, что машина помята, но Деа не поверила глазам: «фольксваген» буквально сложился вдвое. Зияли дверные проемы – дверцы, ясное дело, уже не закрыть. Или это копам пришлось снимать двери, чтобы извлечь ее? Две покрышки разорвало в клочья, и «фолькс» стоял накренившись, как корабль на мелководье. Деа только сейчас поняла, что ей сказочно повезло. Ей захотелось плакать, звать маму и долго извиняться: Мириам любила свой «фолькс».
– Вон она. – Голос Деа, как ни странно, остался ровным. Она ткнула пальцем в стекло, хотя Коннор не отрывал взгляда от дороги. – Вон, рядом с джипом. – На штрафстоянке было всего автомобилей двадцать, расставленных на первый взгляд как попало, многие пестрели оранжевыми штрафными квитанциями за неправильную парковку или стояли с блокиратором на колесе, походившим на гигантский зуб.
– Деа, ты меня слышала? Туда не попасть! У них охрана не просто так поставлена!
Стоянка была огорожена с трех сторон, а с четвертой примыкала к полицейскому отделению – длинному низкому зданию, которое неоднократно достраивалось и соединялось с основными переходами, так что снаружи комплекс напоминал вялую серую гусеницу, прихваченную степлером к земле. В дальнем углу стоянки, рядом с мусорными баками, курили трое полицейских. Из открытой и подпертой двери служебного входа на асфальт падала узкая полоска света. Огоньки сигарет напоминали светляков.
– А если через отделение? – предложила Деа. Коннор снова свернул вправо, замыкая круг, и уставился на Деа в зеркало заднего вида.
– Что?!
Она отвернулась. Зеркало ей не нравилось – не хотелось вспоминать, что происходило в зеркале на ее глазах.
– Из отделения есть выход на стоянку, вон копы курить выходят. – Коннор промолчал. – Ты же можешь войти! Скажешь, к дяде.
– Даже если он еще не знает, что ты смылась из больницы, – с нажимом произнес Коннор, – я ни разу не приходил к нему на работу. Разве непонятно, что это вызовет подозрения?
– Придумай что-нибудь. Скажи, что вы с Голлум получили от меня странную эсэмэску, ты поехал в больницу, но меня не застал. Или ничего не говори, пройди по коридору к служебному выходу, забери деньги и возвращайся! – Деа прекрасно понимала, что предлагает безрассудные вещи. – Я бы сама пошла, если бы могла!
Некоторое время Коннор молчал. Съехав с дублера, они снова прыгали по ухабам узкой грязной дороги, приближаясь к главному входу.
– Где спрятаны деньги? – тихо спросил он.
