Ходил долго, часа четыре. Ждал, когда Вера выйдет на связь с поселком. Когда Анатолий вернулся, по кухне витал запах, напоминающий еду. На печи, действительно, булькало какое-то красное варево, напоминающее его желанное блюдо. Он с охотой налил себе полную чашку, насыпал перцу, кинул две ложки сметаны: сейчас поем! А когда поймал первую дольку свеклы, ошалело начал рыскать в чашке в поисках других продуктов. Не веря своим глазам, Анатолий бросился к кастрюле, но и там такая же ерунда: кроме очищенной и порезанной свеклы, ничего не было.
А она вышла, встала в проходе, скрестила руки на груди, как заправская хозяйка, улыбается:
– Вкусно?
– Ты что, издеваешься?
– А что? Что-то не так? Я видела, как мама в борщ свеклу кидала…
– Понятно, а бабушка в рот ложку сует, – вставая из-за стола, криво усмехнулся Анатолий.
Девушка недоуменно пожала плечами, понюхала в кастрюле, покрутила поварешкой варево и равнодушно заключила:
– Борщ как борщ. Соленый, со свеклой. Я туда даже морковки добавила.
Анатолий вдруг вспомнил, как она приготовила у Бори толченку, и понял, что девушка не издевается над ним, а правда не умеет готовить. Эта простая истина, как ромашки в январе, поставила его перед фактом: «А ты ведь, Толик, точно дурак. Мало того, что в дом убийцу приволок, так ты за ней еще и ухаживать будешь». В этот же день выяснилось, что черноглазая свята не только в этом искусстве. Выяснилось, что она не знает, как включается стиральная машина, в какую сторону по избе мести мусор, как мыть полы, и что на мебель постепенно осаживается пыль. Практические уроки по домохозяйству закончились на первом этапе, когда она, очищая картошку, порезала себе палец. Порез получился маленький, миллиметра три, как заноза, с тонкой полоской крови. Другая женщина и не заметит, заклеит лейкопластырем и будет шинковать картофель дальше. Но в данном случае Анатолий будто побывал на театральном спектакле, который могли показать лишь суперпрофессиональные, одаренные природным талантом актрисы. В ту минуту Анатолий находился на чердаке, собирая капканы для охоты. Услышав вой «пожарной машины», он едва не поседел от страха, думал, что гостья пролила на себя кастрюлю с кипятком или сломала ногу, вылезая из подполья. В долю секунды, спрыгнув с крыши, охотник нашел свою подопечную на кухне. Она, изогнувшись в невероятной позе, сидела на полу между столом и холодильником, призывая всех поселковых собак к хоровому пению. Вытянутый палец с выступившей капелькой крови завис в воздухе над ее лицом. Определив причину столь веского помешательства, Анатолий негромко ругнулся, полез назад на вышку за капканами. По всей вероятности, девушка не привыкла к подобному равнодушному отношению, тут же умолкла, но спряталась в своей комнатушке, переживая трагедию лицом в подушку.
Больше Анатолий ее не просил ни о чем. «От греха подальше, лучше будет, если сам справлюсь». Но все же убирать за собой она была обязана. «Заправь свою кровать!», «Поела – убери посуду!», «Почему твои тапочки валяются посреди комнаты?» – говорил он. Она выполняла его приказы, хотя не привыкла к этому. А поднимая с пола брошенную кофточку, со вздохом, недовольно скрипела зубами: «Зануда!»
Разговаривали они только по необходимости. Краткие предложения в несколько слов обычно заканчивались на второй секунде. Он, сказав что-то, отворачивался или уходил. Она больше молчала. Его отношение давало для черноглазой обширную пищу для размышлений. Девушка не могла понять, что Анатолий за человек, почему относится к ней равнодушно, хоть и не отказал в помощи. Да и вообще, мужик ли это? В первую ночь после приезда черноглазая ждала его, думала, придет… Толик сделал для нее многое, она должна ответить благодарностью. Пусть это выглядит романтично, в большом деревенском доме, наедине, в тишине пустых комнат, на белоснежных простынях… Она, конечно, будет набивать себе цену: «Я не такая! Я не могу просто так, без любви!» Он будет ее уговаривать, настаивать, привлекать ласками, обещаниями. Противостояние будет длиться долго, несколько часов, может, до самого утра. Потом, в изнеможении, он опустится перед ней на колени, будет целовать ее ноги, и она наконец-то сдастся, протянет ему свои руки. Так было всегда, со всеми мужчинами, которые когда-то попадались на ее пути. Ей нравилось, чтобы было так, как хотела она, а не иначе. К горячей любовной постели девушка подготовилась сразу: осталась в ночной рубашке, разметала по подушке волосы, сложила ручки на груди и стала ждать.
Ждать пришлось долго. Пока не проснулась. Оказалось, Анатолий и не думал к ней приставать и чего-то добиваться. Было одиннадцать часов, хозяин дома готовил обед. Услышав, что она зашевелилась, заглянул за шторку, с усмешкой бросил ей на одеяло трусики:
– Кошка играла по избе… Думаю, что за веревочки? Случайно не твои?
