Она бесцельно прошлась по комнатам туда и обратно: скучно, делать нечего. Даже поговорить не с кем, хоть бы дед пришел. Но он, наверно, тоже вместе со всеми уехал на лесосеку дрова готовить. Может, покушать? Девушка нехотя вернулась на кухню, посмотрела, что бы такое съесть. В кастрюле рассольник. Ира поморщилась: не привыкла к такой пище. В сковороде – котлеты с толченой картошкой. И здесь не то. Сейчас бы скушать чего-то вкусненького, например, колбаски копченой с булочкой или пирожное с наполнителем. Вот мед можно попробовать с печеньем. А запивать чем? У порога – трехлитровая банка с молоком. Фу! Нет, молока не хочется, лучше чаю с печки.
После продолжительного завтрака Ирина вяло посмотрела в окно: на улицу, что ли, сходить? Она встала, сняла с печи валенки, обула их на ноги, запахнулась в телогрейку, на голову натянула старую шапку. Перед выходом из дома девушка посмотрелась в зеркало: «Увидели бы подруги – засмеяли».
На улице – чистота праздного дня. Вокруг, куда ни посмотри, снег, тайга да горы. Между домами – небольшая, натоптанная гусеницами снегохода, дорожка. На ней кроме следов людей отпечатки собачьих лап, копыта коров. Дорожка между домами не больше двухсот метров, погулять негде. Запахнувшись в рукава телогрейки, Ирина медленно прошлась в сторону дома Анатолия: там коровы меньше ходят, мало нагажено, приятнее ходить. Она смотрела на затонированные морозом окна: вдруг по какой-то причине вернулся? Но нет. Тропка припорошена недавним снегом, видны только собачьи следы. Дверь на крыльце подперта метелкой: никого нет дома.
Дорога назад еще тяжелее. Девушке кажется, что всепроникающий жук-скарабей вцепился в душу и терзает, пьет жизненные соки, одновременно отравляя сознание ядом безысходности.
У озера заметно движение. Таисия Михайловна поит у проруби скотину. Животные сгрудились около нее, ждут своей очереди, когда та зачерпнет ведро воды и поставит его перед своими питомцами. Каждый знает свое место. В первую очередь утоляет жажду мастистая корова Дочка, выпивает, сколько хочет, как правило, три ведра. За ней подходит подростковая телочка Белянка, пьет меньше, около двух ведер. Сзади топчется высокое животное, своим телом напоминающее одногорбого верблюда. Слышно, как Таисия Михайловна противится черному зверю:
– Ну а ты куда, Манька? Все одно пить не будешь, снегу поешь. Ну уж, иди, пей… – И, зачерпнув оцинкованным ведром живительной влаги, подставляет его под морду лосихи.
Игривая сохатушка, смешно хлопая огромными ушами, потянулась к ведру, ткнулась в воду, сделала несколько больших глотков, осушила посуду, но не допила, толкнула носом ведро, опрокинула его. Таисия Михайловна сдвинула брови, недовольно хлопнула лосиху по шее:
– Не хочешь – отойди, больше не налью!
Животные встали, ожидая, когда хозяйка наберет в чистые ведра воды, подцепит их коромыслом и пойдет домой. Так бывает два раза в день, утром и ближе к вечеру. Заботливая женщина ходит к застывшему озеру, к проруби, поить своих питомцев. Ожидая этого значительного момента, все выстраиваются в очередь, знают свое место, а потом так же, по рангу, возвращаются назад. Впереди, с ведрами на коромысле, идет Таисия Михайловна. За ней – глава парнокопытного семейства, корова Дочка, потом Белянка, сзади, горбатая лосиха Зорька. Заключает процессию старый тринадцатилетний кобель Цыган. С некоторых пор, отдав всю свою сознательную, работящую жизнь тайге во благо охоты, зверовой пес заметно сдал, не может угнаться за молодыми лайками и теперь несет достойное предназначение в роли бессменного сторожа заимки. Со стороны интересно наблюдать за зрелищем: не каждый день увидишь, как человек, домашние животные и дикий зверь живут бок о бок на лоне природы.
Наконец-то, преодолев полсотни метров, все подошли к Ирине. Таисия Михайловна с доброй улыбкой поприветствовала девушку, в первую очередь осведомилась о ее здоровье, потом уже о настроении. Ирина ответила тем же, однако незаметно отошла на два шага в сторону: горожанке неприятен стойкий запах скотины. Дочка, будто понимая это, обиделась, тяжело выдохнула в сторону трусихи и отвернулась. В противоположность матери, Белянка потянулась к ней лукавой мордой, лизнула длинным языком рукав телогрейки. Ирина отмахнулась, испугала телочку. Та недовольно отскочила в сторону, недоверчиво посмотрела на нее и больше не подходила.
Не зная, как завязать разговор с Таисией Михайловной, Ирина подумала о первом, что пришло в голову:
– А что это у вас корова без хвоста?
– Какая корова? – недопонимая вопроса, удивилась хозяйка.
– Так вот же, которая с горбом…
– Так это, доченька, не корова. Это лосиха, Толик прошлым летом у росомахи ее дитем отобрал да принес, вот прижилась, – засмеялась Таисия Михайловна, а вместе с ней, как будто понимая речь человека, коровы разом повернули головы на Ирину, а Цыган выразительно чихнул: «Ну, ты и сказала!»
Желая поскорее сгладить конфуз, девушка перевела разговор на другую тему:
– А что, скоро приедут?
– Наши-то? – дополнила женщина. – Так Цыган скажет, когда будут.
