-Естественно. Я выйду замуж и нарожаю с десяток маленьких джиннов. Буду воспитывать их, пока они не станут совершеннолетними. Затем отправлю их к людям и буду с нетерпением ждать их возвращения домой.
-Как это грустно, - заметил Хома.
-Что грустно? О чем ты говоришь, Хома? Ведь так приятно встречаться после разлуки! А если не разлучаться, тогда не будет встреч!
-Да я о другом, - уныло сказал Хома.
-Не грусти, Хома. Хочешь, я своего первенца назову твоим именем? Будет единственный в Стране Свободных Джиннов джинн Хома, - предложила Халимар.
-Ты все шутишь, а я серьезно.
-И я серьезно. Как захочу – так и назову. У нас свободная страна.
-А хочешь, я освобожу тебя прямо сейчас? – предложил Хома.
-Интересно! И как ты это сделаешь?
-Двадцать восемь поцелуев – и ты свободна!
-Ты с ума сошел! Как можно по таким пустякам использовать силу всемогущего джинна! Подумай! Ведь я могу абсолютно все! А ты ведешь речь о каких-то там поцелуях!
-А может быть, для меня нет ничего важнее твоих поцелуев, - тихо сказал Хома.
-Так «может быть» или «нет ничего важнее»? Давай уточним! – настаивала Халимар.
-Почему ты всегда смеешься надо мной? Тебе нравится мучить слабого человека?
-Ты можешь получить с моей помощью все в этом мире. Все, что здесь ценно: деньги, славу, признание, обожание, поклонение, любовь. Хочешь, я сделаю так, что девчонки побегут к тебе гурьбой, как в магазин модной одежды в дни предновогодних скидок?
Хома демонстративно игнорировал Халимар, насколько это возможно, когда сидишь в одной ванне.
-Хома! Ты что, обиделся? – ласково спросила Халимар. – Я согласна!
Она оттолкнулась от края ванны и оказалась в объятиях Хомы. Поцелуй был долгим и жарким. Он прерывался на мгновение только лишь для того, чтобы джинн и человек могли прошептать имена друг друга. Как будто хотели удостовериться, что происходящее сейчас с ними реально.
-Халимар, - шептал нежно Хома, упиваясь ароматом волос девушки.
-Хома, - шептала Халимар, обвивая руками в намокших рукавах плечи Хомы.
-Халимар…
-Хома…
Это продолжалось долго. Двое не замечали времени. Казалось, оно сейчас просто перестало существовать для них. Как в Стране Свободных Джиннов.
Наконец Халимар опомнилась.
-Я списываю с тебя одно желание! И не вздумай остальные двадцать семь истратить так же глупо! Это просто какое-то безумие!
Она вылезла из ванны, мгновенно сменила одежду на сухую и стала маленькой. Сердито зашагала к зеленому флакону.
-Даже не думай! – крикнула она, не уточнив, что именно он не должен думать.
Хома взял флакон с Халимар, долго пытался выманить девушку оттуда. Но она затаилась, как мышь. Хома тер буквы на флаконе, обцеловывал его со всех сторон, просил, умолял, звал.
-Халимар! Выходи, Халимар!
Но она оглохла, ослепла и онемела одновременно. Так Хома и уснул, держа флакон в руке и прижимаясь к нему губами.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: ПОХИЩЕНИЕ ХАЛИМАР
Добрячок простился с дочерью. Отвел ее к бывшей жене, вручил подарки. Мягкого слоника в розовой юбочке, лошадь для куклы Барби, несколько коробок конфет и дневных котов, изображенных Хомой.
-Аркадий, зачем девочке так много конфет? Ей нельзя много сладкого, - сказала бывшая жена.
-Ну, сама съешь, это же твои любимые, - вспомнил бывший муж.
-Ты даже помнишь, какие я конфеты люблю? – передернула плечами бывшая жена.
-Конечно, помню. Ты мне не чужой человек, ты моя жена, - напомнил бывший муж.
-Бывшая! Бывшая жена. Ребенку покупай, что хочешь. А мне твои конфеты не нужны. Я теперь сладкого вообще не ем. И это тоже тебя не касается.
-Хочешь ты этого или нет, но мы все равно будем видеться и общаться. То, что между нами было, уже нельзя вернуть, но у нас дочь, она любит нас. Что сделано, то сделано.
-Ну, все! Когда снова захочешь поиграть в папочку, позвони хотя бы за день, - сказала бывшая жена и захлопнула дверь перед бывшим мужем.
Аркадий поплелся к новой жене, волоча за собой оставшиеся два позора, ночной и сумеречный. Ибрагим, злорадно ухмыляясь, шел немного поодаль. Он не ходил, как другие джины, рядом со своим повелителем или, как сейчас иногда говорят в кругу джинов, клиентом. Ибрагим всегда ходил на значительном расстоянии от Аркадия, как, впрочем, делал это и раньше, когда служил другим людям.