Доказательства лежали там, где я их оставил этим вечером — в одном из ящиков стола. Вытащив флешку, я включил компьютер, дождался загрузки и вставил устройство в нужный разъём — прямоугольный паз, в котором скрылась испещренная контактами часть флешки. Передо мной вылетело окно с новым обнаруженным устройством; махнув рукой, я сбросил его содержимое к себе.
— Принимай. — сказал я Жюстине. — Скажи там, чтобы сильно не пугались, когда к ним постучатся эти гигабайты.
— Там очень много?
— Не особо. Кстати, что Мэгурэ сказала про землян? И «Дифенс Солюшенс»?
— Тебе лучше не знать.
— О. Настолько плохо.
— Ну сам подумай. Шеф и так вся в мыле, а тут появляюсь я с «Автоматом» в одной руке и допросом Лефрансуа — в другой, и ставлю всё с ног на голову. — Фудзисаки тяжело вздохнула. — Она с совещаний не вылезает. Тебе твоя Минадзуки говорила о том, что в городе творится?
— Ты насчёт Гвардии? — уточнил я. — Ну да, говорила.
— Ну вот Мэгурэ всё время с ними на связи. Там ещё Позднякова-Руссо, городовые, летуны, ГСБ и собственно Гвардия. Балаган.
— Охотно верю. А что с «Дифенс Солюшенс»?
— СПОР оттуда никто не отзывал, если ты об этом. Но там ГСБ теперь хозяйничает, так что ты лучше свою Минадзуки спроси.
— Жюст!
— А что Жюст? — переспросила Фудзисаки. — Что? Я же тебя просила позвонить? Просила? Вообще нельзя тебя одного оставлять…
— Лучше оставайся там. — сказал я. — Тебе ещё доказательства Мэгурэ преподносить.
— Ну спасибочки. — кисло проговорила она. — Давай. Жду передачи.
Я прервал связь.
В досье Сэкигахары было чуть больше десятка гигабайт, но даже у самого быстрого соединения есть пределы. Я так и стоял, следя за ползущей вперед полоской, когда дверь ванны открылась, и наружу вышла Валерия.
— Я связалась с руководством. — будто между прочим сообщила она. — Команда будет вылетать с минуты на минуту. Они подберут нас.
— Вылетать? — спросил я, кивнув на окно. Сквозь шторы тускло сияло ядовито-зелёное облако «АКУЛОНа». — Там же ливень.
— Они в транспорте. — проходя в комнату, пояснила Минадзуки. — Им не страшно. Что-то передаешь?
— Документы по Конституционной партии. — ответил я. — Так как тебе ванная?
— Восхитительно. — сообщила она. Я обернулся, чтобы посмотреть на неё, и так и замер.
Минадзуки стояла передо мной совершенно обнажённая. В бледном свете монитора она будто сияла; капельки воды, оставшиеся на её шее, на плечах, в ложбинке между грудями, блестели серебром. Чёрные волосы разметались по плечам и спине. В правой руке она сжимала полотенце. Золотые глаза озорно глядели на меня.
Она видела меня. Спутавшиеся лиловые волосы в остатках завивки, чёрные круги под глазами, шея в посиневших следах от стиснувших её стальных пальцев. Синяки на груди и боках там, куда позавчера пришлись удары чужих ног. Почерневшая левая рука с плечом, перечёркнутым красной полосой рваной раны, безжизненно свисающая вдоль тела.
Адатигава была права: я выглядел кошмарно.
Но Валерию это не останавливало.
Она подошла ко мне. Полотенце упало к нашим ногам, на ковёр, и её пальцы нежно коснулись моей гладкой щеки. Рука легла на мою талию, и она прижалась ко мне всем телом, заставив меня задрожать. Влажная кожа была горячей на ощупь.
— Я так поняла, — восхищённо выдохнула Минадзуки, — что это для меня?
— Конечно, — пробормотал я, сразу поняв, что она имела ввиду. — А что?
Душ мы принимали вдвоём. Cтранно, но после вчерашнего дня и четырёх часов сна я чувствовал себя необычно бодро.
Видимо, я уже забыл это чувство.
Рука начала подавать признаки жизни, когда мы вышли из душа. Признаки жизни на поверку оказались резкой болью в плече. Минадзуки пришлось нести мне обезболивающее: баночка с таблетками лежала у меня в кармане плаща.
Я торопливо проглотил таблетки, кривясь от боли, и укоризненно глянул на стоявшую надо мной Валерию. На этот раз она завернулась в полотенце.
— Видишь? — просипел я. Она пожала плечами:
— Вижу. Но это не проблема. — только и сказала она. — Ты когда-нибудь носил бронекостюм, Мицуру?
Я недоуменно заморгал. Отрицательно мотнул головой. Когда-то я носил бронежилет, но это было очень давно — ещё в бытность лейтенантом. В день знакомства с Адатигавой.
Тот день тоже завершился в постели.
— А придётся. — заверила меня Валерия.
Ей пришлось помочь мне одеться. Одной рукой я вряд ли мог хоть что-то сделать без посторонней помощи. Руку, ещё отзывавшуюся резкими уколами боли, Минадзуки уложила на новую перевязь. Помогла мне накинуть плащ на плечо.
Я не стал надевать свой светлый плащ — после вчерашних мытарств он годился разве что в переработку. Вместо этого я выбрал другой плащ, тёмно-серый; тот самый, в котором я был в ночь убийства Вишневецкой. Он выглядел приличнее всех.
Табельный пистолет Симоно так и остался лежать в ящике стола вместе с кобурой. От него было больше вреда, чем пользы.
Перед уходом я вытащил из стойки для зонтиков меч. Перехватил его поудобнее за ножны. Валерия удивленно посмотрела на меня, но не сказала ни слова.
