Третьим за столом был отец Захарий - желчный, малорослый, сухонький, с нервным лицом и быстрой речью. Постоянно поправляя налезающие на лицо жиденькие рыжеватые волосы, отец Захарий толковал лейтенанту о божественном происхождении всякой власти (кроме, разумеется, большевистской) и о том, что все мужики скопидомы и подлецы.
Отец Захарий говорил скороговоркой, и лейтенант плохо его понимал. Он изредка кивал своей длинной головой и всё смотрел на пухлые, розовые руки попадьи. Попадья смущалась и сладким голосом предлагала ещё чаю. Лейтенант пил, отец Захарий продолжал говорить.
Увидя входящего Мякишева, он приостановился и, прервав доказательства божественности происхождения власти и мужицкой подлости, отрекомендовал вновь пришедшего как представителя имущих и благонамеренных крестьян Воронихинского прихода.
Мякишев приветствовал лейтенанта Скваба как "представителя славных союзников" и сообщил ему фамилии сельсоветчиков, которых, по мнению Мякишева, следовало немедленно арестовать, как первейших смутьянов и большевиков.
Лейтенант Скваб вынул записную книжку в кожаном чёрном переплёте, аккуратно записал в неё все фамилии и сказал, что займётся этими людьми. Но прежде он хотел показать населению свои мирные намерения, чтобы привлечь его на свою сторону в борьбе с большевиками. С этой целью лейтенант и созвал в полдень крестьян на площадь.
- Кто же здесь болшевик? - нетерпеливо повторил лейтенант Скваб свой вопрос.
И опять все замолчали, глядя на этого длинного иноземца, который нивесть зачем приехал из Англии в Ворониху и спрашивает про большевиков.
Вместе с другими смотрел на лейтенанта Скваба и Глебка. Он залез на зелёный столбик церковной ограды, откуда было хорошо видно всё, что делалось на площади. Рядом с ним устроился Степанок.
- Гляди-ко, гляди, - дёргал Степанок за рукав Глебку. - Солдаты-то ихние не на той руке ружьё держат, не по-нашему.
- А сапоги-то, сапоги-то, гляди. Вона, который у пулемёта сидит, ногу задрал, гляди. И каблук и подошва - всё в гвоздях. Не меньше, как гвоздей по сто на каждом сапоге будет.
- Погоди ты. Офицер опять чего-то говорит.
Не дождавшись ответа, лейтенант Скваб вынул из кармана длиннополого френча чёрную записную книжку и стал называть записанные ещё утром под диктовку Мякишева фамилии. Их было пять - весь состав сельсовета.
Назвав фамилии, лейтенант опустил записную книжку и сказал громко.
- Эти фамилии приказ выйти наперёд.
Но никто не вышел вперёд. Наоборот, два человека выскользнули из задних рядов и скрылись в первом от церкви проулке. Это были секретарь и член сельсовета. Ещё один член сельсовета и председатель скрылись из Воронихи на заре, услыхав о взятии интервентами и белогвардейцами станции. Они ускакали в волосгь и там присоединились к формирующемуся партизанскому отряду. Единственным членом сельсовета, который находился на площади, был Василий Квашнин.
Лейтенант нетерпеливо передёрнул плечами.
- Я буду ещё раз сказать фамилии, - объявил он, думая, как выйти из неловкого положения. - И они будут громко откликать.
Он стал снова читать фамилии одну за другой, делая после каждой остановку и оглядывая толпу. Толпа отвечала после каждой фамилии:
- Нет такого.
После первой фамилии ответ был недружен и его негромко выкрикнули два-три человека. Но мало-помалу толпа осмелела и уже в ответ на новую названную лейтенантом фамилию все громко и дружно кричали:
- Нет такого.
Они прокричали "нет такого" и тогда, когда названа была фамилия Квашнина, хотя сам Квашнин стоял на виду у всех. Это была уже явная насмешка. Лейтенант не подозревал ещё правды, но по оживлению в толпе понял, что на площади делается не совсем ладное. Левая щека лейтенанта задёргалась, и он грозно поглядел в сторону Мякишева, который утром дал ему список членов сельсовета. Мякишев кашлянул и показал рукой на Квашнина. Он пытался сделать это исподтишка, незаметно для других, но многие из крестьян заметили его предательский знак. Глебка, отлично видевший всё с высоты своего столба, сказал Степанку взволнованно:
- Вот гнида. На твоего батьку указывает.
Лейтенант понял жест Мякишева. Он сказал что-то по-английски сержанту Даусону и показал перчаткой на Квашнина. Сержант в сопровождении двух солдат подошёл к Квашнину и сделал ему знак, показывая, что надо выйти вперёд. Квашнин сделал несколько шагов и приблизился к лейтенанту.
- Ну ты, скажи сейчас, почему сразу не откликал, когда я говорил болшевик выйти наперёд? - спросил лейтенант резким, каркающим голосом.
- Я не большевик, - ответил Квашнин.
Он говорил негромко, но его спокойный окающий говорок был слышен на всей площади: так тихо стало на ней.
- Ты не болшевик? - сказал лейтенант Скваб. - Но? Ты врал. Не так?
- Я беспартийный, - сказал Квашнин всё так же сдержанно и спокойно. - А врать, я отродясь не врал.
- Врал. Врал, - перебил лейтенант. - Вы все врал. Все врал. Кричали, что нет Квашнин, нет такого. А? Но? Ты и сейчас эту минуту врал. Говори правду, кто ты есть? Ну?
Квашнин стоял молча. Потом, словно на что-то решившись, сказал, глядя прямо в лицо лейтенанта.
