Страничные рассказы полностью

Вскоре я понял другую особенность облика своих спутниц, то, что безотчётно привлекло к ним моё внимание: их головы красовались на длинных шеях. И я окончательно утвердился в символическом изображении миловидных девушек в виде цветка в вазе: бёдра – ваза, талия – стебель, а шея – часть стебелька, поддерживающего собственно цветочек – голову.

Всё это осталось бы просто приятной картинкой в моей памяти, если бы не произошло вот что:

При въезде в город в вагон вошёл парень с гитарой, и тут же послышались чёткие, полнозвучные аккорды, извлекаемые из струн энергичной рукой. Затем он запел, и его голос, мужественный и нежный в одно и то же время, добавлял свою энергию гитарным аккордам, подчиняя и порабощая мою душу, которая стала со вниманием следить за представлением, наслаждаясь гармонией музыки, пения и видом певца – парня с мужественной красотой, которого крушила любовь. Форма стиха была чёткой и ясной и держалась на повторении в первых сроках куплетов желания влюблённого подарить любимой песню, танец, небо, сердце… Впечатление от заключительного куплета было сказочным: герой оказывается с любимой в тёмном лесу, но – где любимая? Ау! Её нет! Но если она отзовётся, он её разыщет и в тёмном лесу! Ау!

Внимая певцу, я наблюдал, как воспринимали его мои спутницы. Лучше сказать, как не воспринимали, потому что, занятые чтением (блондинка) или своими беспорядочными мыслями (брюнетка), они не изменили своего поведения, как и выражения лиц. Они вели себя так, как будто певца вовсе и не было, и только, когда он проходил мимо них, блондинка, обращённая к нему лицом, бросила на гитариста короткий взгляд, каким обычно взглядывают на случайного прохожего, и снова уткнулась в книгу.

Стараясь понять их отношение к происходящему, я подумал, что в отличие от меня, испытавшего и, можно сказать, постоянно испытывающего страдания любви, и потому с пониманием встретившего певца, души моих спутниц, по-видимому, были в этом отношении белым листом. Но, вспомнив, что я в их годы и намного ранее до боли в сердце наслаждался хорошей музыкой или проникновенным исполнением, заключил, что мои спутницы – дети XXI века, забывшие выражение любви в слове и музыке.

Немного погодя, когда поезд летел уже по городу, я решил, что это моё заявление довольно вульгарное, и, продолжая размышлять о поведения моих спутниц в этой златоутренней, поэтической по воле случайного певца поездке, придумал два других взгляда на происшедшее.

Рассудочный взгляд: блондинку так заинтересовала её книга, в которой она находила ответы на свои почти отроческие почему, а брюнетка так была занята разрешением какого-то чрезвычайно важного сердечного движения, что они не способны были воспринимать что бы то ни было из внешнего мира.

Мистический взгляд: Мухаммед (пророк) говорил, что из трёх человек только один от рождения наделён способностью понимать и воспринимать любовь. Второй потенциально обладает этим качеством, он может быть разбужен для любви, а может и не познать это чувство никогда. Третий обречён жить, не зная, что такое любовь, живёт не по любви. Мне не хотелось утверждаться в мысли, что мои спутницы схожи с последним. Мне казалось, что их не отнесёшь и к наделённым любовью от рождения. Но если они относятся к людям с глубоко спрятанными запасами любви, то востребовать эти запасы может воспоминание о Боге (который и есть любовь). Разбудить нашу любовь к цветку, к музыке и словам, прославляющим любовь, может мысль о том, что цветок знает о Боге и цветёт в его славу, что музыка и слова любви звучат не случайно и возникли не по воле человека, а по воле Бога, чтобы мы восприняли их, как божественное послание нам, как весть о том, что и в нас присутствует Бог, присутствует любовь.

Но кто сейчас помышляет о Боге?

Тёмный лес. Любимая! Ау!

Я хотел бы подарить тебе песню!

Гармония

Недавно я испытал чудесное переживание, которое унесло меня от забот и тяжести повседневности в мир прекрасного, в тот мир, в миг перехода в который хочется сказать: Мгновение, остановись! Я слушал музыку, и вдруг одна пьеса показалась мне совершенной, гармоничной, искусной до такой степени, которой, казалось, не достигало ничто из созданий человеческого гения, как будто это было созданием небес. Мне казалось, что я не только присутствую при каком-то таинстве, не только наблюдаю его, но и проникаю в самую тайну, так что становится понятен и смысл происходящего, и все его причины и следствия. Вдруг я почувствовал огромное душевное облегчение от того, что мне посчастливилось соприкоснуться с высочайшей гармонией, облегчение, которое возникает в редкие минуты потрясений бесконечно прекрасным, когда суета жизни кажется ничтожной, недостойной человека, а от счастья непознанных ещё переживаний, которых, кажется, только и не доставало для полного познания жизни, и умереть не страшно. Возникает состояние душевного полёта, всепроникновения и в то же время – чувство высокого спокойствия, каким обладают только мудрецы.