Страница полностью

В тот день Эгейское море походило на логово драконов с зубами из белой пены. Вздыбленные волны были их чешуйчатыми телами, синеющими вороненым металлом, а полуденное солнце наделяло ящеров блестящими глазами рептилий. Воздух с моря был их дыханием — таким горячим, что их слюна обращалась в сухие песчаные струи.

— Драконы вернулись, Джойс, — сказал Юэн.

— Да, дорогой.

Он не понял, вспомнила ли она плоды собственной фантазии, зародившиеся на этом пляже много лет назад, или просто посмеивалась над ним. Может, она вообще не расслышала его из-за ветра, который теребил его рубашку и ее длинный шелковый платок. Со стороны могло показаться, что у них выросли крылья. Ветер уже повалил несколько пляжных зонтиков и тащил их куда-то вдоль кромки прибоя.

На пляже остались лишь наиболее упорные туристы, обеими руками вцепившиеся в свои фолианты. Самые отчаянные покачивались на волнах. «Джойс туда не полезет», — подумал Юэн. Он уже погрузился в чтение своего упитанного бестселлера, когда услышал возглас:

— Стой! Ну стой же!

Голос еле слышался за ветром. Юэну пришлось встать, чтобы увидеть его обладателя — тот несся по пляжу к западному краю Иконикоса, где берег был почти пуст и гроздья гостиничных домиков на скалах уступали место нескольким уединенным виллам. Ветер трепал льняной костюм на худом теле преследователя и превратил его седые волосы в запутанное облачко над головой. Должно быть, вырвало ветром страницу из книги.

— Джойс, — позвал Юэн.

Она повернулась к мужу. Ветер играл с седой прядью ее волос. Потом Джойс привстала с лежака и осмотрелась.

— Что ты хотел мне показать?

— Какой-то человек бежал за книжным листом.

Тот уже скрылся за очередным скалистым уступом, и Джойс со вздохом улеглась обратно.

— Юэн, оно того не стоило.

Он не стал спорить. Джойс достала свою книгу, которая нуждалась в диете не меньше, чем роман Юэна. Ветер мешал читать, и вскоре книга отправилась в видавшую виды холщовую сумку.

— Я пошла.

В такие дни Юэн особенно жалел, что не научился плавать.

— А я бы не прочь пообедать.

— Ты вообще думаешь о чем-нибудь еще, кроме собственного желудка? — Джойс бросила устало-снисходительный взгляд на его обвисшее брюшко. — Вставай тогда. Пусть исправляется.

Без сомнения, она имела в виду погоду. Юэн поднялся на ноги и умудрился влезть в весело трепыхавшуюся на ветру рубашку как раз вовремя, чтобы успеть протянуть руку Джойс. Она не хотела показывать, что нуждается в помощи, и отпустила руку слишком рано, чуть не рухнув на лежак.

— Я сама, — запротестовала она, когда он подхватил ее за талию. Даже сумку не позволила взять.

Хорошо, что «Философия» была совсем рядом с пляжем. Официанты опустили пластиковые ширмы для защиты от ветра. Пленка, как катаракта, делала все вокруг размытым и хлопала все время, пока они ели. Джойс ела с аппетитом и выпила почти половину кувшина вина, но море все не успокаивалось.

— Принесешь полотенца? — спросила Джойс. — Меня что-то ко сну клонит.

Она уже поспала один раз на пляже. Юэн сходил за полотенцами и поднялся обратно по неровным ступеням, вырубленным в скале. На дороге, которая с последнего визита супругов в Иконикос обросла новыми домами и гостиницами, Джойс оперлась о его руку. Видимо, помощь на подъеме ей требовалась больше, чем она готова была признать.

Гостиница «Мнемозина» стояла почти посередине деревни. Дети, слишком маленькие для школы — или прогуливавшие ее, — оживляли двор перед баром своими шумными играми. Юэн копался в сумке в поисках ключей, испытывая знакомую панику от мысли о возможной потере.

— Бога ради дай ее сюда, — воскликнула Джойс.

Она возилась еще дольше. Воздух в комнате был раскален. Джойс легла на кровать. Юэн немедленно включил кондиционер и лег на другую узкую кровать. Джойс протянула ему руку, и Юэн ее пожал. Едва закрыв глаза, он увидел того мужчину, что преследовал кусок бумаги на пляже. Почему эта страница была такой важной? Поймал ли он ее, в конце концов? Эти мысли не давали ему заснуть, и вскоре Юэн снова вскочил на ноги.

— Пойду пройдусь. Ты отдыхай.

Джойс вяло подняла руку и отказалась от мысли открыть глаза:

— Может, подождешь меня?

— Я просто пройдусь, поищу лавку, где продают наши любимые оливки.

Она испустила такой длинный выдох, что в конце у него уже у самого перехватило дыхание — но потом он услышал вдох и голос Джойс:

— Только ты не задерживайся.

Он и не собирался. Сейчас, когда оба вышли на пенсию, они постоянно были рядом, и, расставаясь с Джойс надолго, Юэн начинал беспокоиться. Когда он открыл дверь, впустив в комнату солнечный свет, она поморщилась. Ее хрупкое тело под тонкой простыней — не та картина, которую он хотел бы сохранить в памяти.

— Иди, раз идешь, — пробурчала она, и Юэну пришлось прикрыть дверь.