– Я подписана на несколько ЛГБТ-групп в социальной сети «ВКонтакте». И поэтому меня очень волнует, что рьяные защитники детей засудят мою маму, отнимут у нее родительские права, а меня отправят в детский дом. Смешно звучит, правда? Но я надеюсь, что никогда не заинтересую наши органы власти, которые так заботятся, чтобы детям «не пропагандировали гомосексуализм».
– Я чувствую себя одиноко и беззащитно, небезопасно, потому что, не дай бог, я что-то скажу или сделаю – и все, это пропаганда. Я чувствую, что меня пытаются спрятать, нас пытаются спрятать, но мне некуда больше прятаться. У меня нет даже надежды на что-либо, тот факт, что я существую, – это тоже пропаганда для российского правительства.
3. Появилось больше сложностей с доступом к информации (интернет-ресурсы, мероприятия, общение с взрослыми ЛГБТ-людьми)
– Множество групп «ВКонтакте» были удалены. Причем и развлекательные, и более серьезные, что повергло меня в шок и удивление от, извиняюсь, тупости «вышестоящих». Я лишился множества полезной информации, которая была в удаленных группах.
– Не могу посещать ЛГБТ-встречи, мне нет 18 лет, и на них меня не пустят.
– Я ощутил его влияние через крупные сообщества вроде группы «Дети-404», которую несколько раз пытались заблокировать.
– Я не могу принимать участие в проектах, организованных ЛГБТ-сообществом, или в проектах, где даже косвенно упоминается ЛГБТ. Например: в проекте «Живая библиотека» стоит ограничение 18+. Им нужна «книга» (человек), который расскажет про эйджизм104. Но так как у них есть «книги» гея и лесбиянки, то я не могу участвовать.
– В группах на ЛГБТ-тематику начали появляться ограничения по возрасту, многие сообщества вообще закрылись.
– Я столкнулся в свое время с большим количеством патологизирующей информации, и совсем мало ее было о том, что я и люди, похожие на меня, нормальны.
– Иногда хочется пообщаться с геем из твоего города, чтобы обсудить то, что никто, кроме гея, не поймет. Но сталкиваешься со стеной страха. Никто не хочет рисковать своим благополучием ради ответов на вопросы. У меня отняли шанс быть понятым даже в кругу геев. Парадоксально, не находите?
Не могу не отметить еще одно последствие существования «антигейского» закона, которое стало обретать ясные очертания спустя несколько лет после июня 2013-го.
Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Верно? Но халва – предмет более-менее конкретный. Известно, что это за десерт, как его делают, каков он на вкус, чем отличается от козинаков и тем более от сырой картошки…
«Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» – далеко не халва. Понятие, как мы уже выяснили, не определено четко, конкретно и однозначно. Его толкуют произвольно. И после многолетних повторений «пропаганда, пропаганда, пропаганда…» некоторым начинает казаться, что она действительно существует… Ведь довольно абсурдно запрещать то, чего не бывает, и карать за то, что неопределимо. Этакое «то, чего не может быть».
В 2013—2014 годах на мои вопросы «Существует ли такая пропаганда, как вы думаете?» и «Сталкивались ли вы с ней?» подростки единодушно и бурно отвечали: конечно, нет! А те, кто с сарказмом отвечали «да», обвиняли политиков и законотворцев.
– Ведет пропаганду наше правительство. Я за всю жизнь не слышала столько разговоров о «гомосексуализме», сколько за эти два года.
– Сами политики своими вечными разговорами и спорами не «оберегают от этой болезни», а, наоборот, обращают на нее еще большее внимание, так что люди поневоле сами начинают об этом задумываться.
– Самая большая пропаганда за последнее время – это сам закон. До него мы жили тихо-мирно, и никто не заикался на эту тему.
– Единственное проявление пропаганды, с которым я сталкивалась за всю свою недолгую жизнь, – это шум вокруг этого закона. Причем шум, поднимаемый его сторонниками.
Анкетирование 2016 года показало, что положение дел слегка изменилось. С утверждением «Пропаганда… должна быть запрещена» согласились 2,5% опрошенных.
