Что касается линии Керзона, то Сталин напомнил, что эта линия придумана не русскими. Ее авторами являются Керзон, Клемансо и американцы, участвовавшие в Парижской конференции 1919 года. Линия Керзона была принята на базе этнографических данных вопреки воле русских. Ленин не был согласен с этой линией. Он не хотел отдавать Польше Белосток и Белостокскую область, которые в соответствии с линией Керзона должны были отойти к Польше.
— Что же вы хотите, чтобы мы были менее русскими, чем Керзон и Клемансо? — продолжал Сталин. — Этак вы доведете нас до позора. Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо… Нет, пусть уж лучше война с немцами продолжится еще немного дольше, но мы должны оказаться в состоянии компенсировать Польшу за счет Германии на западе.
Перейдя к вопросу о западной, границе Польши, Сталин сказал, что она должна проходить по Западной Нейсе. Он попросил Рузвельта и Черчилля поддержать его в этом.
Затем Сталин коснулся вопроса о составе польского правительства. Он напомнил, что, когда прошлой осенью Черчилль приезжал в Москву, он привез с собой из Лондона Миколайчика, Грабовского и Ромера. В Москву были тогда же приглашены и представители люблинского правительства. Между польскими деятелями велись переговоры. Наметились некоторые пункты соглашения, о чем Черчилль знает. Затем Миколайчик уехал в Лондон с тем, чтобы вскоре вновь вернуться в Москву для завершения шагов по организации польского правительства. Однако Миколайчик был изгнан из польского правительства в Лондоне за то, что отстаивал соглашение с люблинским правительством.
— Нынешнее польское правительство в Лондоне, — продолжал Сталин, — возглавляемое Арцишевским и руководимое Рачкевичем, против соглашения с люблинским правительством. Больше того: оно относится враждебно к такому соглашению. Лондонские поляки называют люблинское правительство собранием преступников и бандитов. Разумеется, бывшее люблинское, а теперь варшавское правительство не остается в долгу и квалифицирует лондонских поляков как предателей и изменников. При таких условиях, как их объединить?
Указав, что руководящие деятели варшавского правительства не хотят и слышать о каком-либо объединении с польским правительством в Лондоне, глава Советского правительства подчеркнул, что вместе с тем они могли бы терпеть в своей среде таких лиц из числа лондонских поляков, как Грабовский и Желиговский, но они решительно возражают против того, чтобы Миколайчик был премьер-министром. Все же, заверил Сталин, он готов предпринять любую попытку для объединения поляков, но только в том случае, если эта попытка будет иметь шансы на успех.
Сославшись на предложение Черчилля о том, чтобы создать польское правительство здесь же, на конференции, Сталин сказал, что, как он думает, Черчилль оговорился: можно ли создать польское правительство без участия поляков?
Многие называют меня диктатором, продолжал Сталин, считают недемократом, однако у меня «достаточно демократического чувства для того, чтобы не пытаться создавать польское правительство без поляков. Польское правительство может быть создано только при участии поляков и с их согласия».
Сталин высказал мнение, что решение вопроса о польском правительстве следует отложить до его обсуждения с поляками. Среди поляков, подчеркнул он, есть люди различных взглядов.
Черчилль, чувствуя, что попал в неловкое положение, принялся уверять, что он стремится лишь к тому, чтобы, вернувшись в Англию, провести через парламент вопрос о восточной границе Польши. Он считает это возможным, если сами поляки между собой смогут решить вопрос о правительстве. Однако, добавил Черчилль, он сам невысокого мнения о поляках.
Все почувствовали, что Черчилль допустил еще одну бестактность, и Сталин сразу же отреагировал на это, заявив, что среди поляков имеются очень хорошие люди. Поляки, сказал он, храбрые бойцы. Польский народ дал выдающихся представителей науки и искусства. На это Черчилль лишь ограничился замечанием, что он стремится обеспечить равные возможности всем сторонам.
Сталин подчеркнул, что все нефашистские и антифашистские силы будут иметь равные возможности. Однако эта формулировка не понравилась Черчиллю, и он заявил, что считает не совсем правильным проводить водораздел по линиям: фашистский или нефашистский. Он предпочитает термин «демократы».
Подкрепляя свои мысли, Сталин процитировал положение, содержащееся в подготовленном для принятия конференцией проекте Декларации об освобожденной Европе. Там было сказано: «Установление порядка в Европе и переустройство национальной экономической жизни должно быть достигнуто таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы фашизма и нацизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору». Приведя эту выдержку, Сталин добавил, что, как следует из данного текста, между демократией и фашизмом не может быть единства.
