Арзамас - крупный железнодорожный узел. Через него проходит железная дорога, которая соединяет Москву с Казанью и продолжается дальше на восток. Через Арзамас проходит железная дорога из Нижнего Новгорода на юг до станции Рузаевка, которая тоже является крупным железнодорожным узлом.
В городе был Учительский институт, две начальных школы (в которых дети учились до 4 класса) и 2 средних школы (с 5 по 10 класс). Одна школа носила имя А.С.Пушкина, а вторая - К.Е.Ворошилова. Школу имени Ворошилова я и окончил перед самой войной, в июне 1941 года. В здании этой школы я потом, во время войны, лежал раненый.
Интересна, с моей точки зрения, история проникновения евреев в такую русскую религиозную глубинку.
В XVIII или в XIX веке в Арзамасе открыли Кожевенный завод. С ним и связано история появления нашей семьи в Арзамасе.
Все мои родственники были из Могилевской губернии, где они все были обувными заготовщиками. Заготовщики из кожи кроили, а потом шили верх обуви. Уже готовые заготовки они продавали сапожникам, которые из них делали обувь – с подметками и каблуками. Поскольку самой распространенной кожаной обувью были сапоги, у которых, как известно голенище сплошь кожаное, то работы заготовщикам хватало.
У отца было 7 братьев и 2 сестры. У отцовских сестер мужья все тоже были заготовщики.
В конце XIX века муж старшей папиной сестры - тети Сани Рапопорт, первым перебрался в Арзамас и открыл мастерскую по изготовления заготовок обуви. За ним приехали остальные Осиновские и все открыли мастерские. А сапожники жили рядом с Арзамасом, в селе Выездное. Эти сапожники и покупали у нас готовые обувные заготовки.
Отец мой был самый младший в семье и в 1907 году, в возрасте 14 лет, приехал в Арзамас работать подмастерьем (вернее учиться ремеслу) к одному из братьев. Но Арзамас Нижегородской губернии был далеко за чертой оседлости, в пределах которой тогда разрешалось жить евреям. За чертой оседлости власти разрешали жить лишь купцам и мастеровым, имеющим свое дело. Отца два или три раза высылали обратно в Могилевскую губернию, до тех пор, пока старший брат не заплатил за него и тогда отец получил право жить в Арзамасе.
В те времена, когда я еще был подростком, обстановка в нашем городе была такая, как будто мы жили в старой Руси.
По улицам Арзамаса ходили нищенки, они стучали в окна и просили «подайте Христа ради». Мужики и бабы из окрестных деревень все ходили в лаптях. Я помню как босоногая баба, войдя в город, села на лавочку (а наш дом был на окраине), и надела новые лапти, которые до этого висели у неё через плечо на веревочке. Думаю, что она шла молиться в собор. А по воскресеньям в Арзамасе был такой красивый перезвон церковных колоколов, какие теперь только в кино или по телевизору можно услышать.
Другой традицией русского города Арзамаса была драка улицы на улицу. Компании парней, в основном подростков, ходили по улицам и думали, как сказал бы в Одессе писатель Бабель: «Об дать кому-либо в морду».
Я тоже порой становился жертвой уличных компаний. Как-то иду по улице, а навстречу толпа ребят. Они окружили меня, и кто-то из них сказал: «Этот парень не с нашей улицы» и тут же все кинулись меня бить. Мне же оставалось, лежа на земле, только прятать голову от их ударов. А потом один из них меня узнал и говорит: «Это же Милька из нашей школы». Драка тут же прекратилась и меня отпустили.
В Арзамасе молодые ребята нередко объединялись в компании, как тогда говорили «хулиганов». Они курили, матерились, все время сплевывая сквозь зубы, а в школе всегда сидели на задних партах. А у нас в классе учились две девочки, которые были «их».
Однажды эти арзамасские хулиганы устроили на меня настоящую облаву.
Я тогда учился в десятом классе и на комсомольском собрании нашей школы сидел сзади и разговаривал с девочкой шестнадцати лет, которую звали Марта Титова и которая, как я знал, принадлежала компании таких ребят.
К концу собрания ко мне подошла другая девочка и шепнула, что меня собираются бить за то, что я сидел и разговаривал с Мартой Титовой. И я тогда ушел с собрания и боковыми улицами и переулками благополучно дошел домой.
А с этой Мартой тогда же случилась история, довольно необычная для тех времен, да и сейчас такая история породила бы, наверное, массу пересудов.
Марта была красивая девочка и одевалась очень хорошо, что удавалось далеко не всем. Её отец был ректором единственного в городе института (педагогического). Этот институт, кстати, закончил и мой брат.
Несмотря на зрелый шестнадцатилетний возраст и то, что мы учились уже в старших классах, сексуальных скандалов у нас не было, видимо «сексуальная революция» тогда еще не наступила. Но Марта была исключением и гуляла в парке с каким-то лейтенантом, что для девочек в довоенные годы было большим шиком. Влюбленная парочка оставалась в парке до темноты, то есть до закрытия парка, чтобы совокупляться на траве.
