Там недоставало народных школ и учителей, но их роль выполняли политические ссыльные, которыми департамент полиции старательно наполнял самые глухие и гиблые места этого обширного края. И эти политические ссыльные обучали и воспитывали целые поколения сибирских детей и сибирской молодежи. Эти импровизированные учителя проделали также в Сибири огромную культурную работу. Они принесли с собою не только знание, но новую мораль, новые возвышенные идеалы. С течением времени мало-мальски зажиточные сибиряки стали посылать своих детей в гимназии, а затем и в высшие учебные заведения – в Казань, Москву, Петербург.
И эта молодежь возвращалась на свою родину, обогащенная знаниями и окрыленная желанием бороться за освобождение «их» Сибири от ее унизительного и нестерпимого положения.
Тот факт, что правительство относилось к Сибири как к падчерице, вызывал у сибиряков резкую реакцию в виде ярко выраженного стремления добиться для своей родины широкой автономии.
Психология культурных сибиряков была приблизительно такая. Правительство игнорирует наши насущнейшие интересы и относится к нам с преступным пренебрежением, так вот мы ему покажем, что мы умеем отлично строить свою жизнь без него! Мы даже не хотим, чтобы эта злая наша мачеха – правительство – вообще вмешивалась в наши дела. Такие приблизительно мысли имел смелость высказывать в 60-х годах знаменитый сибиряк Григорий Николаевич Потанин, и за такие дерзостные пожелания он был приговорен к каторге, что создало ему славу и завоевало ему глубочайшую любовь среди широких слоев сибирского общества.
По отбытии срока каторги и после восстановления его во всех правах Потанин посвятил себя научным исследованиям и стал одним из известнейших русских этнографов и фольклористов, но сохранил верность идеалу своей юности и остался до конца дней своих страстным сибирским патриотом и горячим сторонником сибирской автономии (сибирского областничества). Его влияние на сибирское прогрессивное общество было огромно, а для радикально настроенной сибирской молодежи он слыл живым символом духовной независимости, чистейшего идеализма и жертвенной любви к Сибири.
В 80-х годах прошлого века перед Сибирью встал ряд весьма сложных экономических и социальных проблем. Дело в том, что российское крестьянство все больше страдало от безземелья. Миллионы пролетаризованных крестьян, наслышавшиеся о сибирских просторах, мечтали о переселении в Сибирь, чтобы там снова осесть на землю. Началась эта тяга на новые земли вскоре после крестьянской реформы, но правительство запрещало массовые переселения в Азиатскую Россию по политическим соображениям, в значительной степени под давлением помещиков, которым безземельные крестьяне были нужны как дешевая рабочая сила.
Но в начале 80-х годов крестьянское безземелье приняло такой угрожающий характер, что царское правительство вынуждено было открыть Сибирь для переселенцев, и в этот обширный, но малонаселенный край потянулись сотни, сотни тысяч крестьян из Украины и центральных русских губерний.
Это огромное переселенческое движение поставило на очередь целый ряд новых задач – экономических, социальных и культурных. Надо было отвести этой массе прибывавших крестьян подобающие участки земли, координируя интересы новоселов с интересами старожилов. Надо было организовать медицинскую санитарную помощь переселенцам. Нужно было перестроить всю сеть народных школ, необходимо было прокладывать новые дороги, как общего значения, так и местного, и т. д. Тогда сибирская общественность решила так или иначе принять участие в той огромной и тяжелой работе, которая совершалась на их глазах, тем более что правительственные учреждения не всегда с ней справлялись, как следует.
Переселенческим движением и сопряженными с ним экономическими и социальными вопросами заинтересовались сибирские отделы Русского географического общества. Выросшей в огромное общественное явление переселенческой проблеме стала уделять большое внимание русская прогрессивная повременная печать. Заодно она также заинтересовалась и общим положением Сибири.
Само собою разумеется, что и сибирская передовая общественность употребляла все усилия, чтобы ее голос был услышан и чтобы правительство наконец вспомнило о чисто сибирских нуждах и стало проводить в жизнь те реформы, которых Сибирь ждала так долго и никак не могла дождаться.
При таких обстоятельствах талантливый публицист и большой сибирский патриот Ядринцев решил издавать еженедельный, журнал «Восточное обозрение», который, по его идеям, должен был быть знаменоносцем и борцом за раскрепощение Сибири и ее уравнение в правах с метрополией.