Таким образом, вмешательство жандармов погубило нужное и полезное дело, которое нами было создано с любовью и ценою больших усилий.
Не помню, чтобы закрытие «Народной Сибири» в какой-либо степени отразилось на положении остальных органов повременной печати в Иркутске. Говорю органов, так как в этот период политические ссыльные социал-демократы тоже стали издавать свой еженедельник. Писали в нем И.Г. Церетели, Ф.И. Дан, Войтинский и др. К этому времени стали уже намечаться большие расхождения и среди социалистов-революционеров и среди социал-демократов по вопросу о войне. Среди политических ссыльных, живших в Иркутске, преобладало оборонческое течение; интернационалистов было еще немного, а о пораженцах ленинского толка совсем почти не было слышно. Помню, что среди виднейших социалистов-революционеров, находившихся тогда в Иркутске, резолюции Циммервальдовской конференции далеко не были в почете, и в «Сибири» они подвергались довольно жестокой критике. Социал-демократический же еженедельник занимал позицию интернационалистическую.
Характерный факт. Несмотря на то что политические ссыльные обоих лагерей были заслуженными революционерами, ни социалисты-революционеры, ни социал-демократы, насколько я припоминаю, никакой революционной работы в Иркутске не вели. Зато они охотно входили в состав иркутских общественных организаций и там очень энергично проводили свои взгляды и тенденции; и к их голосу сибирские общественники очень прислушивались. Само собою разумеется, что престиж, которым пользовались политические ссыльные в иркутских общественных кругах, выводил из себя местных жандармов, но князевская либеральная политика их связывала по рукам и парализовала их непреодолимое желание «расправиться с крамолой».
Если память мне не изменяет, в том же 1915 году, когда была ликвидирована «Народная Сибирь», Россия стала готовиться к выборам в Четвертую Государственную думу [21] . Помню, как летом на дачу, на которой я жил в окрестностях Иркутска, ко мне явился В.М. Зензинов и заявил, что партия социалистов-революционеров предлагает мне выставить свою кандидатуру в члены будущей Государственной думы от города Иркутска.
Зензинов при этом добавил, что, по собранным им сведениям, я имею довольно много шансов быть избранным. Выслушав его и подумав хорошенько, я пришел к заключению, что по целому ряду весьма серьезных соображений я от предложения партии должен отказаться. Соображения свои я тогда же высказал Зензинову, но они показались ему не вполне убедительными. Во всяком случае, он был разочарован, так как он почему-то был уверен, что я охотно соглашусь выставить свою кандидатуру. Тогда я ему обещал принять активное участие в избирательной кампании и всячески бороться против черносотенных и вообще правых кандидатов. Через некоторое время эта предвыборная кампания началась, и, верный своему слову, я аккуратно посещал избирательные собрания, неизменно выступая против намеченного иркутскими правыми кругами кандидата. Это был, как я помню, некий Шастин, советник губернского правления. Социал-демократы выставили своего кандидата, помощника присяжного поверенного Тюшевского. Сам Шастин почти не являлся на избирательные собрания, но его кандидатуру поддерживали и за него агитировали несколько местных махровых черносотенцев, речи которых меня глубоко возмущали и волновали. Врезалось у меня в памяти одно такое собрание. Происходило оно в большом зале Общества потребителей Забайкальской железной дороги.