Когда я заинтересовался составом харбинской адвокатуры и ролью, которую она играет в местном обществе, Шинкман сообщил мне и на этот счет подробные сведения. Узнал я от него, что адвокатов-старожилов, то есть поселившихся в Харбине еще до революции 1917 года и даже до начала мировой войны, было всего три-четыре человека, остальные же прибыли туда, спасаясь от большевиков. Среди них были и иркутские адвокаты, и благовещенские, и читинские, и из целого ряда других городов, главным образом сибирских. Адвокаты-старожилы успели занять очень прочное положение, имели большую практику и хорошо зарабатывали. Но и позже прибывшие их коллеги не сидели без работы. Клиентов хватало на всех ввиду того экономического подъема, который переживал в этот период Харбин. Из благовещенских адвокатов, бежавших в Маньчжурию после захвата большевиками власти в Амурской области, присяжный поверенный В.Я. Ротт даже успел себе завоевать репутацию лучшего уголовного защитника в Харбине, и ни один почти крупный уголовный процесс не обходился без его участия. Благодаря доктору Шинкману я познакомился с Роттом через несколько дней после моего приезда в Харбин, и должен сказать, что он произвел на меня сразу очень хорошее впечатление. Обладая незаурядным умом и всесторонне образованный весьма талантливый адвокат и человек большого такта, он, однако, менее всего походил на профессионального уголовного защитника. Он был необыкновенно прост, не мнил себя знаменитостью, не ораторствовал при каждом удобном случае и не смотрел сверху вниз на своих менее одаренных коллег. Но на суде, где от успеха его защиты зависела судьба обвиняемых, все положительные качества Ротта выявлялись с необыкновенной яркостью, и его защитительные речи, согретые пафосом искания «правды», которая должна царить в судах, находили живой отклик в сердцах судей. В этом я имел случай убедиться недели через две после моего приезда в Харбин. Как это произошло, я расскажу в следующей главе.
Тот факт, что харбинские адвокаты даже среднего уровня смогли приобрести практику, которая обеспечила им вполне приличную жизнь, давал мне основание надеяться, что и мне удастся со временем зарабатывать средства к существованию адвокатурой. Но я знал, что клиентура приобретается обыкновенно не в каких-нибудь две-три недели (я не говорю об исключительных случаях) и даже не в два-три месяца. Между тем мне необходимо было серьезно подумать о заработке, так как денег, которыми я располагал, могло хватить только на весьма короткое время. И я решил поискать другого занятия. Мне было известно как юрисконсульту Монгольской экспедиции в Иркутске, что в Харбине имеется очень деятельный отдел этой экспедиции, и мне пришла мысль в голову справиться в этом отделе, не найдется ли там для меня какая-нибудь работа. До некоторой степени я был для них своим человеком: покидая поспешно Иркутск, я все же числился юрисконсультом экспедиции.
Встретил меня заведующий отделом А.С. Мещерский весьма предупредительно и любезно. Побеседовали мы о ходе работ экспедиции, а когда наша беседа подходила к концу, я спросил Мещерского, не могу ли я быть ему полезен своими знаниями и опытом экономиста и статистика. Мой вопрос произвел неожиданный эффект. Мещерский сразу оживился и воскликнул: «Конечно! Вы явились как нельзя кстати».
И тут же он мне разъяснил, почему я явился кстати. Дело в том, что Владивостокско-Маньчжурский отдел Монгольской экспедиции проделал за период своего существования огромную и чрезвычайной важности работу. Если вспомнить, какие ценные услуги Монгольская экспедиция оказывала во время мировой войны нашей многомиллионной армии, поставляя ей в колоссальных количествах мясо и фураж; и если принять во внимание, что заготовка этого мяса производилась в скотоводческих районах Восточной Азии, главным образом в Монголии, то станет понятно, сколько труда, инициативы и изобретательности необходимо было проявить, чтобы закупить необходимый скот, доставить его невредимым в определенные пункты, а оттуда уже в виде мяса отправлять его через всю Сибирь и Европейскую Россию на фронт. Тут надо было считаться не только с большим или меньшим обилием скота, но и с климатическими условиями, с наличием необходимых пастбищ и кормовых запасов на пути следования скота и т. д. Монгольская экспедиция по закупке скота и заготовке мяса справилась с взятой ею на себя задачей блестяще. И этому успеху особенно много содействовало необыкновенно успешное ведение дела ее Владивостокско-Маньчжурским отделом, заведующий коего Мещерский обнаружил большой организаторский талант и превосходное знание местных условий.