Лев Вершинин
Героика. Страницы поэзии
Содержание:
Курганы "На князе кольчуга до пят" Баллада о непостижимом "Почти что нет ночей у лета..." Сибирская легенда "На деревне парень угнал коня" Болотные мужики Декабрьский сон Баллада о Георгиевском кресте "На истрепанной книги пожелтевших страницах" Августовский полонез "Историк был талантлив в меру..." "Роты двигались на Трою..." Как рождаются боги? Дары судьбы
Курганы
Маргарите
Двунадесять веков, а то и боле тому назад, у этого села, когда почти таким же было поле, но все же было диким, и дотла жарою были выпалены травы в еще тогда непаханных степях, и конные степняцкие заставы прорыскивали тропы в ковылях, была война. Верней сказать, войнишка, из тех, что не описаны нигде: ватага конных, пять десятков с лишком, в полночной непролазной темноте ворвалась в град, без шума выбив стражу. Копыта в землю вмазали тела. И ветхий вал мгновенно пал. И даже петух не завопил - нашла стрела и сбросила с плетня. И враг со смехом поймав за хвост, швырнул его в суму, и факел, с маху сунутый под стреху, окрасил красным пепельную тьму... А на рассвете, под холодным солнцем, у тына опрокинутых столбов, проворные проезжие торговцы мехи с вином меняли на рабов. Кочевники смеялись, пели, пили, швыряли мясо в жаркие угли... Потом своих убитых хоронили и каждый бросил пригоршню земли в могилу павших. И туда же - пленных, у коих купчик выискал изъян и не купил. Коням задали сена, уздечки подтянули, в барабан ударил вождь - и рысью в степь...
Как странно! Тому - века, а все же, как назло, глядит на нас из каждого кургана то самое спаленное село...
* * *
На князе кольчуга до пят. На хане - парчовый халат. Отбросив поводья подручным холопам, содруги на Киев глядят.
Без всяких изъянов златы на древних часовнях кресты, и князь улыбается: "Брате, в накладе, поверь, не останешься ты!"
От сабель скуластых гостей навалено русских костей, а хан отвечает: "Пришел не по злато, но ради приязни твоей!"
Таранов отчаянный гром висит в небесах над Днепром, нукер и дружинник ползут к заборолам, за киевским лезут добром.
В кольчуге - природный русак, в халате - безродный степняк... А стольный сражается. Стольный не знает, который опаснее враг.
Баллада о непостижимом
Погуляла Орда по Руси, как могла, и, упившись кровищей, за Волгу ушла, и, добычу везя в тороках у села, во степи одинокую юрту нашла, А над юртою той небо резал дымок, а у юрты крутился кудлатый щенок и, тряся курдюком, жировала овца, и над темным котлом занималась дымца... У Орды на груди твердокаменье лат, У Орды на боку хоросанский булат и подруга-стрела в саадаке тверда... Что ж ты бросила повод, злодейка Орда? Налететь бы, котел опрокинув в золу, да по юрте - копытом, да сгинуть во мглу где искать покаранья или даже суда... Что ж ты спрыгнула наземь, злодейка Орда? Нет, Орда поплелась по травище степной, брел за ней седловой, а за ним - заводной, и от юрты бежал черноглазый малец и кричал по-ордынски: "Вернулся отец!" и от счастья визжа, лез на шею Орде, как, по правде сказать, не бывало нигде. А Орда пацана - к небесам, к небесам! А слеза у Орды - по усам, по усам! Кто б поверил в такое в закатных краях, где носилась Орда на буланых конях?.. ...Вот ковер. На ковре - и питье, и еда. Без сапог да без сабли Орда не Орда, и, любуясь Ордой, забывают жевать однорукий отец и иссохшая мать. Брат за лук ухватился - пристало юнцу! Дочь-трехлетка пошла на колени к отцу, а жена, вдруг робея к Орде подойти, умоляет Луну поскорее взойти... Вот Луна разгулялась над степью седой и из юрты несмело: "Вернулся, родной! Извелася совсем - ну а что, как беда?" И под ласковый смех засыпает Орда... Приутихло кочевье. Над степью покой. Только шарит Луна серебристой рукой словно стая лихих, да бессильных воров, в окровавленной груде ордынских даров.
* * *
Почти что нет ночей у лета, пришлось коней не пожалеть и мы поспели до рассвета. Теперь осталось - одолеть.
Мы бранной силой небогаты, семь сотен - вот и весь отряд, а этих - девять тысяч в латах... Но мы не спим. Они же - спят!
Костры у них покрыты тенью, дремотой страхи сражены, а мы готовы к нападенью, и значит - силами равны.
В дремучей пуще сыч смеется, нагие лезвия остры, летят с опушки новгородцы и шведов сонные шатры.
И, словно смятые обвалом, не сознавая, что почем, летят в траву сыны Упсалы, славянским скошены мечом.
Они того хотели сами, отродье северных божков, пришли сюда, чтоб стать князьями, а стали - сытью для волков.
Забыв про северные саги, по перепаханным полям, бегут белесые варяги к своим рогатым кораблям.
Встает восход, еще далекий, заря ложится, трепеща, и юный князь с меча потеки стирает пламенем плаща.
Сибирская легенда
Визжат жеребцы под плетью, за лесом укрылись чумы, И лисий хвост малахая болтается у виска... Звеня железом и медью, Несется орда Кучума, владыки тайги и тундры, за стругами Ермака.
