- Так точно,- доложил разведчик. - В тридцать шестом году, когда вы командовали тридцать седьмой стрелковой дивизией, я служил в ней. Дивизии находилась в Калиновичах. а ваш штаб в Речице.
- Верно, верно. Если память не изменяет, вы были тогда в полку Сироченко?
Когда Осипов и Тагиров обо всем доложили, И. С. Конев заключил:
- Я уже сообщил командующему Западным фронтом маршалу Тимошенко о вас и вашей лесной дивизии. Он приказал мне обеспечить ее выход из окружения. Прошу хорошо запомнить, что я вам скажу. Завтра, одиннадцатого августа, в семь ноль-ноль мы начнем авиационную и артиллерийскую подготовку, а в восемь ноль-ноль наступление. К девяти часам генерал Болдин должен запять исходные позиции в полосе четыре-пять километров и быть готовым к прорыву. Когда все внимание противника будет обращено на нас, пусть ваша дивизия начинает наступление с тыла. Да покрепче кричите "ура", чтобы при встрече мы случайно не стали стрелять друг в друга. Для большей гарантии мы установим опознавательные знаки: шест с перекладиной, в виде буквы "Т". К ней будут прикреплены три белых полотнища.
Командующий спросил Осипова и Тагирова, все ли им ясно. Те ответили утвердительно.
-А как предполагаете вернуться к своим? Может, на самолете, а над Берлинским лесом спуститесь на парашютах?
Узнав, что разведчикам еще не приходилось прыгать с парашютами, командующий от этой мысли отказался и согласился, что лучше всего им уйти так же, как и пришли. Только он приказал выделить для сопровождения их тридцать бойцов.
В ночь на 11 августа наши разведчики в сопровождении взвода стрелков покинули KП армии. Выбравшись на передовую, бойцы рассредоточились змейкой и по команде перешли линию своих окопов. Благополучно преодолели нейтральную полосу. И вот уже вражеские позиции. Имея опыт, наши боевые друзья незаметно проскользнули между ними и даже сумели по пути повредить связь противника.
Когда появились первые признаки рассвета, отважные разведчики вместе со стрелковым взводом вышли к опушке леса, где располагалась наша дивизия. Весь поход они проделали с такой ловкостью, что не вызвали со стороны врага ни единого выстрела.
В последнее время среди захваченных нами трофеев оказалось немало средств связи. Благодаря этому мы проложили телефонные линии к своим отрядам. Один из полевых телефонов установили на опушке, куда вышли наши разведчики. Неожиданно затрещал мой аппарат. Я снял трубку и услышал взволнованный голос Осипова:
- Товарищ генерал Болдин?
- Слушаю, дорогой Осипов! - радостно кричу в ответ.
- Докладываю. Ваше задание выполнено. Прибыли с посланцами генерала Конева. Подробности при встрече.
Мы находились в нескольких километрах от опушки. Пока Осипов и Тагиров со стрелковым взводом шли к нам, я собрал командиров и политработников, сообщил им радостную весть.
А тем временем подошли наши посланцы. Они рассказали о своем походе, о встрече с генералом Коневым. Осипов вынул из кармана пиджака несколько пачек "Казбека", протянул их мне:
- Подарок генерала Конева.
Стоит ли говорить, как дорого было нам такое дружеское внимание. Я раскрыл коробки, и к ним потянулись руки курильщиков.
Осипов снял пиджак, и я шутя сказал:
- Когда выберемся из окружения, отошлем пиджак в Музей Советской Армии.
Осипов посмотрел на меня, улыбнулся:
- А я так думаю, товарищ генерал, он мне еще здесь пригодится...
Я посмотрел на часы. Времени до начала прорыва оставалось мало. Приказал накормить людей. Штабные офицеры и командиры отрядов собрались для окончательной отработки плана выхода из окружения.
Последние три дня наши отряды настойчиво готовились к прорыву. Враг, безусловно, знал о существовании дивизии, но не имел точных данных о ее численности, составе и вооружении.
Лес, в котором мы находились, был не особенно велик, но достаточно густ, так что даже днем в нем трудно ориентироваться. Это, по-видимому, и останавливало гитлеровцев от атак на нас. В бессильной злобе они сожгли все деревни вокруг, завалили колодцы, стремясь взять нас измором. И конечно же, фашисты не допускали мысли, что мы осмелимся сами атаковать их с тыла.
11 августа, точно в назначенное время части генерала Конева, находившиеся по ту сторону фронта, обрушились на врага. Восемнадцать бомбардировщиков совершили налет на позиции противника. Артиллерия открыла интенсивный огонь.
Прорыв я решил осуществить в двух пунктах на расстоянии двух километров один от другого. В правой колонне, с которой находился я сам, впереди двигался третий отряд, за ним второй, потом обоз. Колонну замыкал пятый отряд. Он прикрывал обоз и одновременно являлся моим резервом. Левая колонна состояла из первого и четвертого отрядов.
Отряды скрытно, без выстрелов приближались к врагу. В полосе нашего наступления располагалось пять немецких батарей, в том числе две зенитные. Поэтому первый удар мы произвели по неприятельской артиллерии. От неожиданное; а фашисты растерялись и даже не успели открыть огонь. Лишь одна батарея сделала несколько выстрелов, но тотчас прислуга ее была уничтожена.
