— Извините, что не выполнила своё обещание и немного подзадержалась, — с порога заявила она. — Дело в том, что меня очень заинтересовали ваши неожиданные планы на будущее, и пришлось потратить больше времени на их осознание. Заодно проконсультировалась кое с кем по некоторым финансовым вопросам.
— Ничего страшного, — улыбнулась я, чувствуя внутреннее облегчение. — В конце концов, мне некуда торопиться. Что вас ещё интересует и какие сложности видите, раз даже брали консультации?
— Наиважнейший вопрос для меня — это какое место Святой Церкви будет отведено в вашем приюте.
— Извините, но не в приюте, а в женской школе. Она не для тех, кто просто отсиживается, ничего не желая делать. Учёба и получение специальности — вот что поможет встать на ноги. Унылой праздности в моей будущей школе не место. И, конечно же, обязательное духовное воспитание с поддержкой и наставлениями Святой Церкви. Лишь у неё есть все инструменты для этого.
Каждая выпускница должна быть не только умной, умелой, но и морально устойчивой женщиной. Мы вырастим хороших тружениц, хранительниц семейного очага, а не персонал для подпольных борделей.
Так что, матушка Софья, опасения ваши напрасны. Я обязательно привлеку монахинь к воспитанию, если будет на то дозволение Церкви. Опыт Дома Призрения Елецких убеждает, что это единственный разумный выход, когда мирское и духовное идут рука об руку.
— Единственный? — насторожилась она, услышав мои последние слова. — А как же монастыри? Или считаете, что они неверный вариант?
— Разве в них не так, как я сказала? И послушницы, и монахини не только читают церковные книги, но и в поте лица зарабатывают хлеб насущный. Через преодоление тела идут к Богу, через Веру укрепляют тело. Гармония земного и небесного получается.
— Хорошо сказали, — улыбнулась она. — Жаль, что даже не все сёстры это понимают. Но теперь хочу поговорить с вами о мирском. Знающие люди подсчитали, что женская школа в таком виде, в котором вы мне её описали, лет за десять исчерпает ваши финансы.
— Не думаю, — возразила я. — Во-первых, как уже говорила, хочу построить мануфактуры, приносящие стабильный доход. Начну именно с них, а не с учебного заведения. Во-вторых, школа перейдёт на частичное самообеспечение. И опять-таки! Пример и опыт монастырей в этом плане очень пригодится!
Также хочу создать благотворительное общество. Уверена, что найдутся желающие помочь нам в таком деле. Ко всему этому крестьяне, живущие на моих землях, внесут свой посильный вклад. Ну и последнее. Каждая выпускница будет в течение нескольких лет отдавать часть своей прибыли нам. Небольшую, но это тоже подспорье. Да и само житьё учениц будет сильно отличаться от того же приюта Елецких. Никакой излишней роскоши. Небольшие уютные комнатки на одну-две персоны. Обязательные работы по дому.
— Да, Елизавета Васильевна! Вы меня ещё раз удивили своим не совсем женским, прагматичным складом ума.
— А почему женщина не может быть прагматичной? Очень даже может! Вот вы, матушка Софья, разве не руководите жизнью сестёр? Уверена, что не бульварные романчики читаете, а более серьёзные мирские книги. Про церковные и не упоминаю: в них каждое слово со смыслом.
— И тут спорить не буду, Елизавета Васильевна. Кстати, имела интересные беседы с матушкой Клавдией… Ох, и ругала она вас!
— Мне кажется, что не со зла.
— Верно. Смотрю, даже не испугались моих слов. Матушка Клавдия очень недовольна вами за то, что с такими талантами не отдали себя полностью в руки Святой Церкви. По её мнению, из вас отличная игуменья могла бы в будущем получиться. Но вот ваши отношения с князем Елецким меня немного настораживают.
— Вы верите в любовь? — прямо спросила я. — Не во всеобщую, а между мужчиной и женщиной? Когда находишь своего человека и понимаешь, что можешь быть только с ним и в горе и в радости?
— Конечно, верю. И даже знаю, что она есть. Но верю не в греховную, а в освящённую Святой Церковью.
— Греха не ощущаю, так как чувства рождаются раньше венчания. Они с Ильёй Андреевичем у нас есть, а вот создание семьи не представляем себе без свадьбы. Поэтому не стоит беспокоиться. Мы с ним оба понимаем и ответственно относимся к своей любви. И раз заговорили на тему греха, то хочу вас спросить о баронессе Наталье Дмитриевне Витковской. Я знаю, что она сейчас находится у вас. Как её здоровье?
— Послушница Наталья. Что ж, вовремя вы с матушкой Клавдией её на путь истинный наставили. До греха самоубийства ей оставалось совсем немного. Оживает потихонечку, приходит в себя. Хотя и трудно ей после столичной жизни, но старается, Богу душой открывшись и ища в нём опору. Часто ко мне наведывается и признаётся, что греховные мысли начинают тускнеть.
— Можете передать от меня ей самые тёплые пожелания? А ещё лучше встретиться бы.
— Никаких встреч. Послушнице Наталье необходимо полностью отрешиться от прошлой жизни, и знакомые лица могут сейчас навредить. Но пожелания ваши обязательно передам. Уверена, что ей будет приятно, так как не раз вспоминала вас добрым словом.
