Все — и тётя, и бабушка Маня, и Пантелеевна, и девушка-почтальон, и даже Тимочка — смотрели на Катю, сидевшую на половике с клубком синей шерсти в руках.
— Ой! — сказала Катя, поднимаясь с полу. — Я и забыла, что надо непременно послать дяде телеграмму!
— Выходит, удрала ты, матушка, ай-ай-ай! — сказала старая учительница.
Тётя Аня всплеснула руками:
— Катя! Катя! Как ты могла? Бедный Ванечка! Какой ужас!
На другой день тётя Аня с Катей и Тимочкой вернулись в Ленинград.
Бабушка Маня сказала, что чувствует себя прекрасно и может остаться с одной Пантелеевной.
У дяди от радости улыбка не сходила с лица. Время от времени он пытался сердито хмуриться, грозил Кате пальцем. Тому, что Анна Михайловна привезла обоих детей, он не удивился. Девушка-почтальон не только принесла бабушке Мане телеграмму, но и унесла телеграмму для дяди.
— Ай да Катя! — Дядя с удивлением качал головой. — Ничего себе ягнёночек! И переполоху же ты наделала!
Катя смущённо улыбалась и молчала.
— Ужасно! — говорила тётя и нет-нет, да и посматривала на племянницу так, словно видела её впервые.
Наутро Катя пошла в школу пораньше с сильно бьющимся сердцем. Что-то ей скажет учительница, — ведь Катя сбежала с уроков, два дня не была в школе! Конечно, учительница на неё рассердится. Ни разу не сердилась, а теперь рассердится…
Но то, что произошло, поразило Катю своей неожиданностью.
В коридоре она, очень смущённая, нерешительно подошла к учительнице:
— Здравствуйте, Марина Алексеевна!
— Явилась? — Учительница пристально посмотрела на Катю. — Какое счастье, что он не умер и не заболел!
У Кати широко раскрылись глаза:
— Кто? Тимочка?
— Твой дядя, конечно! От тревоги и волнений, которые ты ему доставила. Директор говорит, что у него даже голос дрожал, когда он звонил по телефону. Ведь он уже очень пожилой! И сердце у него неважное.
На вопросы ребят: где же она была два дня, Катя рассеянно отвечала:
— Я ездила… К двоюродной бабушке. Отстаньте от меня, пожалуйста!
Она думала. Ей представлялось, как дядя, толстый, перепуганный, бежит по улицам. И вбегает то в школу, то в милицию, то на телеграф. От спешки и усталости он тяжело дышит, отдувается. А сердце у него так и скачет от страха за неё, Катю…
Какая же она плохая, Катя! Какая глупая! Перед отъездом надо было написать дяде не ту дурацкую записку, что Саша продиктовал, а настоящую, понятную: «Я еду в Дубки, к тёте и Тимочке. Потому что Тимочка, может быть, заболел, а ты мне не говоришь. И не беспокойся! Пожалуйста, не беспокойся!» Вот что надо было написать.
На уроке арифметики Катя еле удерживалась от слёз, так ей было жаль дядю и такой виноватой перед ним она себя чувствовала. Хорошо, что Марина Алексеевна её не вызвала, хоть и поглядывала в её сторону.
Придя из школы домой, Катя торопливо попросила тётю:
— Позвони, пожалуйста, дяде Ване в институт! Я ему хочу что-то сказать.
Она прижала к уху трубку, которую ей передала тётя, и спросила с беспокойством:
— Дядя Ваня, как ты себя чувствуешь?
В трубке раздался добрый дядин смех. Потом дядя сказал:
— Отлично. А что?
— И у тебя, правда, правда, ничего не болит?
— Ничего. Дай-ка тёте трубку, Катюша!
— Ну, смотри! — сказала Катя с облегчением.
Всё-таки вечером она посматривала на дядю с опаской.
Тима упал, зацепившись за ковёр, и громко заревел.
— Не кричи, Тимочка, — уговаривала его Катя. — У дяди голова заболит.
Когда тётя стала укладывать малыша, Саша затащил Катю к себе в комнату. Он бегал из угла в угол и возмущался.
Теперь он знает, что положиться на Катю нельзя! Она там заблудилась, под Лугой, и не послала телеграмму, хотя они условились. Мать не выдрала Сашу ремнём только потому, что директор школы написала ей письмо, где специально просила не драть Сашу. В другой раз Саша ни за что не поможет Кате уехать куда-нибудь тайком, — пусть Катя и не надеется!
Катя слушала молча. Вдруг разжала губы и задумчиво сказала:
— Ты не пожилой. И сердце у тебя здоровое.
— А это при чём? — поинтересовался Саша.
Но Катя уже опять молчала. Со вздохом Саша махнул рукой: ну что с неё спросишь, с такой тихони?
Катя сидела на диване, покорно сложив на коленях руки, кроткая, тихая, послушная, и при взгляде на неё трудно было поверить, что эта самая девочка недавно металась, сердилась, скиталась по дорогам, отчаянно плакала и что эту девочку много раз называли «странной».
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
