Я схватила носовой платок, сунула ей в руку. Она рыдала, уткнувшись в него, я похлопывала ее по спине, ощущая свое бессилие и некоторую неловкость. И никак не могла понять, плачет ли она от горя или от радости.
Но вот наконец она успокоилась, вытерла слезы и испустила дрожащий вздох.
– А я-то думала, он способен на это. Я думала… О, Господи, какое облегчение! Как же я рада!
Я тоже испытала облегчение. Думала, что известие об измене мужа огорчит Фриду, но доказательства его невиновности перевесили, заглушили чувство ревности.
Я лишь дивилась странностям любви и мистеру Коллинзу, который скорее предпочел бы, чтобы жена заподозрила его в убийстве, нежели в неверности.
И вот через несколько минут мы спустились в гостиную. Несмотря на то что я переоделась во все сухое, прическа была не в порядке, и меня время от времени пробирал озноб. А Майло, разумеется, выглядел наилучшим образом.
Ко мне тут же подбежала Лаурель и сунула мне в руку чашку кофе.
– Спасибо, – сказала я и с наслаждением отпила глоток обжигающе горячего напитка.
– Инспектор Ласло вернулся, – шепнула мне на ухо Лаурель. – И я рассказала ему о том, что произошло. – Сейчас он в гараже, осматривает машины.
Я кивнула. Понятно, что капли дождя на машине уже высохли, но есть возможность найти какие-то другие признаки того, что сегодня вечером этот автомобиль выезжал из Лайонсгейт.
– С вами все в порядке, миссис и мистер Эймс? – спросил Реджи. – Лаурель страшно забеспокоилась, когда вы не явились к обеду.
– Вообще-то наша машина слетела с дороги, – небрежным тоном заметил Майло и закурил сигарету.
Похоже, эти его слова вызвали волну умеренного сочувствия у присутствующих.
– О, какой кошмар! – воскликнула Линди. – Надеюсь, вы не поранились, Майло? И вы тоже, миссис Эймс?
– Нет, мы не пострадали, – ответила я. – Но происшествие было малоприятное. Понимаете, кто-то столкнул нашу машину намеренно.
Эта фраза была встречена гробовым молчанием, все удивленно уставились на нас.
– Более того, – добавил Майло, – у нас есть все основания полагать, что сделал это кто-то из присутствующих здесь.
– Но кому и зачем это понадобилось? – спросила Беатрис.
Майло улыбнулся:
– А вот это просто замечательный вопрос, миссис Клайн.
Она собралась что-то ответить, но в этот момент в гостиную вошел инспектор Ласло.
Было нечто в выражении его лица и самой позе, что сразу привлекло мое внимание. Все мы умолкли и смотрели на него, точно знали – сейчас произойдет нечто очень важное.
А затем я обратила внимание на предмет, который он держал в затянутой в перчатку руке. Это был нож.
Он поднял руку. В свете каминного огня сверкнуло металлическое лезвие, но на нем были какие-то темные пятна, похожие на засохшую кровь.
– Кому-нибудь знаком этот предмет? – спросил инспектор. Произнес он эти слова спокойно, но темные глаза смотрели пронзительно. И я снова подумала, что, должно быть, недооценила его.
– А что это такое? – сдавленным голосом произнес Реджи.
– Это, – ответил инспектор Ласло и снова взглянул на нож, – судя по всему, орудие убийства.
В гостиной снова воцарилась тишина, лишь Люсинда тихо ахнула, а Реджи громко втянул ртом воздух.
– Но где вы его нашли? – голос Беатрис звучал холодно и спокойно.
Взгляд инспектора упал на нее, и было в нем нечто такое, что заставило меня насторожиться.
– А как вы сами думаете, где я мог его найти, миссис Клайн?
– Понятия не имею. Не знаю.
Он приподнял бровь:
– Разве?
– Я ведь только что сказала, что не знаю, – без колебаний ответила она.
Он пожал плечами:
– Что ж. В таком случае сам скажу вам, где я его обнаружил. Узнав, что на мистера и миссис Эймс сегодня вечером было совершено нападение на дороге, в результате чего их машина угодила в кювет, я тут же отправился в гараж и стал осматривать автомобили. Шины одного из них были густо заляпаны грязью, причем совсем еще свежей грязью. Я открыл дверцу и тут же увидел нож. Как думаете, чья это машина? – Темные глаза его так и сверлили Беатрис. – Ваша, миссис Клайн.
Я устремила взгляд на Беатрис. Лицо ее, как всегда, не выдавало никаких эмоций. Она холодно и равнодушно смотрела на инспектора.
– Боюсь, я вынужден арестовать вас по подозрению в убийстве Изабель Ван Аллен, – сказал инспектор.
– Что ж, как вам будет угодно, – безразличным тоном произнесла она.
– Нет, – шагнул вперед Реджи Лайонс. – Это… это не Беатрис. Это я.
На красивом лице инспектора Ласло отразилось удивление.
– Как прикажете это понимать, мистер Лайонс?
– Так и понимайте, – ответил Реджи. Лицо его раскраснелось, руки дрожали. – Это я… убил Изабель. Не хотел, чтобы она писала вторую книгу. Она и без того уже умудрилась разрушить наши жизни.
– Как вы ее убили? – спросил инспектор.
– Я… заколол ее ножом.
– Но ведь ты не выносишь вида крови, – произнесла Лаурель дрожащим голосом. Ей не хотелось в это верить, и она цеплялась за последнюю соломинку.
Он взглянул на нее, на лбу проступили капельки пота.
– Я… сделал это в припадке ярости. Даже времени не было подумать, что я делаю. Прости, Лаурель, – осипшим голосом произнес он.
