– Ну хоть руки-то бандитам поломать можно? – не успокаивался Смелый.
– Можно. Только обойдется в те же четырнадцать гривен за каждого.
– А почему так?
– Что он будет делать без руки? Работать не способен, жрать будет нечего. Нищих и без него полно. Сломав злодею руку, ты его все равно что убил. Потому и вира такая высокая.
От безысходности ситуации мы помолчали.
– Выходит проще вашего побитого красавчика одеть, обуть и уезжать поскорее, чем с косыми да кривыми лишний раз связываться? – подытожила Оксана.
– Дешевле выйдет, – согласился боярин.
– Ты займи у кого-нибудь полтинничек, друг любезный, да ко мне на ночку. Уж там тебя не обидят, как на гадких улочках Подола!
Народная фантазия была исчерпана, и все стали глядеть на меня. Ну и чего уставились? Можно подумать, что я у вас самый умный! Мне просто легче было проблемы решать за счет знаний из будущего. А тут этакая забота, и знаний для ее решения ни в 20, ни в 21 веке нету.
Однако пора заканчивать этот балаган, и принимать обоснованное решение. Пусть оно будет не самым лучшим, но оно у нас будет. И, естественно, ответственность, как обычно, ляжет на меня. Ой боюсь, боюсь…
– Слушай, Богуслав, а ты хорошо «Русскую Правду» знаешь?
– Наизусть в свою пору учил, – я же по ней работал: и суды вел, и степень вины разным людям определял.
– А вот скажи мне: если побои зримого дефекта не оставили, в какую сумму это драчуну встает?
– А саблей или мечом не угрожали?
– И не думали!
– Рукояткой не били?
– Да и сабель то с собой не было.
– Нисколько это не будет стоить.
– А если сломаешь кому-нибудь палец?
– Это встанет в три гривны.
– То есть если мы сломаем пять пальцев, это будет пятнадцать гривен. И если мы разбойников изобьем, а потом сломаем им по одному указательному пальцу, это нам встанет в ту же пятнашку?
– Да, конечно.
– А если есть зримые следы ушибов на лице?
– Одна гривна.
– А если глаз повредят?
– Это дорого: двадцать гривен князю, а десять – пострадавшему. Да у Олега, глаза-то, вроде, целы?
– А кто про это знает? Пожалуется, что глаз болит невыносимо, и видеть стал хуже, и все дела!
Олег, было, зароптал:
– Да я нормально вижу!
– Мало того, что ты влез в поганую историю, лишился всей одежды, так ты еще и в убыток нас ввести хочешь? Будешь говорить, что велено, а то я тебе сам второй глаз выбью!
Олег потупился, дальше стоял молча, и с разными благоглупостями больше не лез.
– Желательно туда пойти Олегу, Оксане, Татьяне, и еще кому-нибудь из бойцов.
Я поглядел на Емелю и спросил:
– Пойдешь с нами?
– Да я не знаю…, они ж, наверное, вооружены? А я-то безоружным к ним приду, боязно что-то…
– Заплачу! За каждого побитого разбойника рубль даю.
Пока он межевался, Ксюшка оживилась необычайно.
– Милый! У тебя деньги появятся! И не на одну, а аж на две ночи! Да я за две ночи такое тебе покажу, чего ты от других девиц ни в жизнь не дождешься! На всю жизнь впечатлений будет! В общем, денег не пожалеешь.
После такой блистательной речи колебания покинули богатыря.
– Иду! Обязательно иду!
Сладким пряником поманили очень умело – сразу видно: работала профессионалка.
– Матвей, ты уж извини, нет у меня желания втягивать тебя в это дело.
– Что ж так? Совсем из доверия вышел?
– Я опасаюсь, что ты в горячках и наплевав на убытки убьешь кого-нибудь из грабителей.
– Правильно опасаешься. Нету у меня навыка пятерых врагов сразу в плен брать. Такого как я, лучше сегодня в резерве придержать.
– И меня придется оставить, – обрисовала свою позицию Татьяна. – Мне за обеденным залом нужно следить, я сегодня на работе. Смогу пойти только после работы.
Этот вариант меня не устраивал. При таком раскладе охотники на любителей падших женщин уже разбегутся кто куда, и в результате нам останется один косой Митька, наверняка без денег и без добычи. А идти без такого опытного бойца, как вышибала, тоже неохота.
– Матвей, выполнишь мою личную просьбу?
– Всегда!
– Пригляди за порядком в харчевне.
– Сделаю.
– Хлипковат у вас паренек-то, – не одобрила мой выбор Татьяна, – а тут такие рожи иной раз гуляют, что ахнешь.
– Он атаман ушкуйников!
– Здесь не Новгород, у нас в Киеве и не таких бивали! Район беспокойный, клиент наглый, тут только богатырем надо уродиться, чтобы меня подменить.
Мы с Матвеем усмехнулись самонадеянности бабищи.
– Тань, а попробуй его сама побить.
– Это можно, – поднялась с топчана богатырка. – За оружие только чур не хвататься, – пришибу.
– Матвей, дай пару не калечащих и не очень болезненных оплеух, потом сыграй в «захват пленного». Обязательно предупреди о начале – чтоб не было бабских стонов, – не ждала, была не готова. И вообще, давай поласковей, понежней, с хрупкой девушкой дело имеешь!
– Это можно, – улыбнулся спецназовец Древней Руси. – Устроим. Пойдет пара легчайших по ребрам, подсечка и мягкий удушающий?
– Пойдет.
– Начинаем, – предупредил соперницу Смелый. – Уже можешь бить.
Женщина не заставила себя ждать, и кулачина засвистел в воздухе. Эх раззудись плечо, размахнись рука! Получи-ка заезжий детинушка грозный подарочек от киевской богатырши! Тут вам Илья Муромец просил передать!
