Ответ Захария удовлетворил. Вернулся хозяин дома, принес небольшую красноватую деревяшку, подал ее старшему. Тот нашептал нужное заклинание и отдал вещицу мне.
Рыбка гляделась очень достойно. Небольшая – с пол ладони в длину, красиво сделанная, аккуратно и со всем тщанием выструганная и отшлифованная. Сразу видно, что хороший мастер делал, а не торопыга-бракодел. Не тяп-ляп получился, а достойная вещь. За такое изделие краснодеревщику стыдно не будет никогда, с любовью сделано. И наш хозяин узнает ее всегда, хотя бы и через много лет, и гордо скажет:
– Это я делал!
Свою работу, что с усердием сделана, узнаешь всегда, по себе знаю. Хоть я врач, но и руками в этой жизни переделал немало.
– А служить долго будет? – забеспокоился я.
– Ливанскому кедру сносу нет, – заверил Захарий, – а заклинание будет действовать, пока деревяшка цела. Рыбка носом покажет, где искать. Поднимаешь ее за нитку, вот за эту, рассказываешь, что знаешь, или представляешь человека и рыбный носик в нужную сторону покажет.
Проверим!
– Где у вас тут северо-восток?
Показали. Примерно так я и думал. Поднял деревяшку за черную нитку и внятно проговорил:
– Моя жена Забава.
Носик рыбешки повернулся в нужную сторону. Здорово! Но может случайность?
– Омар Хайям.
Рыбка заколебалась. Конечно, человек с таким именем в той далекой заморской стране явно не один. Надо добавить данных.
– Его рубаи:
Удивленья достойны поступки творца!
Переполнены горечью наши сердца:
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца.
– Какой ум и талантище! – негромко проговорил Захарий. – И как верно сказал! Я эту мудрость понял совсем недавно, на закате жизни: как волхв все знаю, расти уже некуда, все есть, бороться не за что, желаний прежних нет, но также, как и восемьдесят лет назад непонятен смысл этого мира. А ведь он хоть в годах, а еще не стар…
Тут старший волхв протянул руку к рыбке, уже строго поставившей нос на юго-восток и сказал несколько непонятных слов.
– Ну вот теперь Омара Хайяма можно искать и без чтения рубаи – он записан в магической памяти дерева, достаточно будет сказать имя, амулет его найдет.
– А мертвых амулет тоже показывает? – спросил Богуслав.
– Мертвых нет.
– Можно тогда еще кое-кого взглянуть? Не собью в его памяти ничего?
– Сколько угодно.
Слава аж встал и громко объявил:
– Полетта Вердье!
Рыбка не подвела и четко указала на северо-запад.
– Жива! – вырвалось у боярина, – Настя жива!
У местных от недоумения аж вытянулись лица – искали Полетту, а нашли Настю, но выясняться они не стали, – тактичный и умный народ.
– Чем еще можем помочь? – поинтересовался Павлин.
– Советом, – взял беседу на себя я, подумав: пусть там Богуслав тихо порадуется, не будем его пока отвлекать, и рассказал о проблеме с Василисой.
– И мне думается: стоит ли ее ловить, зря время тратить, ничего не могу придумать, как из этого пользу извлечь, – завершил рассказ я.
Волхвы задумались.
– Только что отвести куда-нибудь в сторонку, да из мести зарезать, – предложил Захарий.
– Лишняя возня, – отмахнулся я, – мы не мстительны. Слава, Василису резать будешь?
– Да идет она лесом, – отказался от предложенной чести счастливый влюбленный, – пусть поживет.
– Ну а мне до нее и вовсе дела нет, – высказался я, – меня эта ведьма стилетом в грудь не била, а всяческой погани у нас и без Василисы в избытке. Начни всех убивать – обезлюдеет Русь-матушка, на племя народу может не остаться.
Я встал с мыслью попрощаться с кудесниками до ужина.
– Ты посиди, посиди еще, – остановил меня старший, – не закончен разговор, может еще чего придумается.
Подумали еще минуты три, дальше они беседовали между собой как-то не очень понятно.
– Только их поп! – Захарий.
– А он осилит? – Павлин.
– Одной левой! – Захарий.
Я решил вмешаться.
– Если вы о протоиерее Николае, то он не может убить даже хищного зверя, не говоря уж о черном волхве. И разницы между нами пока не замечает – церковь наши окрасы не отличает: пособники дьявола, и все дела.
– Убивать никого не надо, – пояснили мне, – защищаться то он будет?
Вспомнилось как себя вел Николай во время нашей с ним совместной охоты около Новгорода на коркодила, как уверенно взялся для сдерживания зверя за рогатину.
– Будет! – заверил я.
– А это и нужно. Если удастся вбить в хитрую головушку Василисы, что протоиерей хочет убить Невзора, то все внимание черного волхва будет сосредоточено на попе, а божественная мощь Николая превосходит силы кудесника в несколько раз.
– Но святой отец неспособен убивать!
– А попы они очень разные: один неспособен, а другой еще как горазд! Нападет враг на монастырь, монахи всей толпой отбиваются, и охулки на руку не кладут! Кто Невзора насчет Николая посветит? Знаем об этом только мы, отче в своих проповедях об этом не рассказывает, а мы лишнего не сболтнем.
– Это верно, – задумался я, – а как подать это поубедительнее?
– Приставим к протоиерею двух иногородних волхвов, вроде как для охраны. Пусть с тобой вместе все трое и погуляют.
– Василиса тогда близко не подсунется.
– Вы куда завтра идете?
– На невольничий рынок – у нас у Емельяна мать в полон увели.
