У краешка горизонта над бескрайним зеленым морем джунглей зависла огромная желтая дыня. Лопнув и быстро разваливаясь на части, она залила все вокруг переливающимися красками. Ломти если их можно так назвать, дыни, опускались на землю распугивая зверье. Рептилии, разбрызгивая болотную грязь, сметая на своем пути папоротниковые заросли, кинулись прочь от сверкающего и пугающего дива.
А экипаж космического корабля привычно принялся за идентификацию и классификацию новой планеты. В приемном отсеке опутанный проводами, оклеенный датчиками, уже мирно лежал представитель местной фауны, аккуратно захваченный автоматами-разведчиками. А через некого рое время один из пришельцев, облаченный в скафандр, абсолютно точно повторяющнй облик обстоятельно изученного аборигена, покинул корабль и углубился в папоротниковый лес.
Существо, находившееся в скафандре, с помощью огромного количества зримых и незримых коммуникаций было связано со своим новым телом и практически превратилось в обитателя планеты, только не с мозгом величиной с горошину, а с могучим интеллектом, свободно использующим опыт, накопленный многими поколениями звездных скитальцев. Задача была стандартная — определить вероятность возникновения разумной жизни, временные интервалы развития возможных цивилизаций и сообщить эти сведения на базу, которая, кстати сказать, сложилась из ломтей и взлетела ввысь растаяв в голубом безоблачном небе.
Шло время. Разведчик, одновременно бывший и координатором исследований экипажа, заканчивал работу. Его вывод был неутешительным — слишком много времени должно пройти до того момента, когда можно будет говорить о каком то осмысленном контакте двух миров. Так что, запрограммировав себя как полагалось по инструкции на длительный анабиоз, дав команду на базу, оговорив точные временные и пространственные параметры ее возвращения, координатор лег на дно глубокого озера. Для него и его собратьев время не играло столь существенной роли, как для местных жителей.
— Ну-с, — бодро промурлыкал разведчик-координатор через многие тысячи лет, разминая и проверяя свои манипуляторы, посмотрим, был ли я прав в расчетах.
Выставив оптические устройства, настроив газоанализаторы, микрофоны и датчики, координатор начал обследование. Результаты были неутешительными.
Зараженная токсичными веществами атмосфера, присутствие в пробах воды, почв радиоактивных веществ с концентрацией, явно превышающей все разумные допуски, скученность и низкая комфортность жилищ в местах обитания, горы неутилизнрованных отходов — все свидетельствовало и том что развитие очередной цивилизации явно свернуло с оптимального направления. А когда спустя некоторое время после начала обследования на пути разведчика начали постоянно попадаться какие то тени, когда среда, в которой он совершал свои измерения, стала подвергаться интенсивному облучению на различных диапазонах частот, когда однажды координатор чуть не погубил какой то аппарат с живыми сушествами, он в очередной раз понял, что природа слишком многообразна, и трудно рассчитать и предусмотреть все возможные и, как уже стало очевидным невозможные варианты. Жить далее в анабиозе уже не хотелось, и на орбиту на борт «космической дыни», теперь надежно защищенной от посторонних взглядов энергетическими экранами, полетел сигнал о готовности разведчика к эвакуации с изучаемой планеты.
…Сгустились сумерки, звезд почти не было видно, молодой месяц чуть серебрился, подолгу застревая в черноте вязких облаков. И лишь несколько обитателей планеты смогли заметить, как гладь огромного озера осветилась переливающимся светом а затем… все исчезло.
Теперь уже никто и никогда не сможет больше увидеть, сфотографировать, или уловить отраженные сигналы от загадочного обитателя темных глубин шотландского озера Лох-Несс.
