– Нет. Почему ты задаешь мне все эти вопросы?
Ее лицо прояснилось, и она улыбнулась.
– Да нет, наверное, ничего. Может, ты нравишься ему больше, чем сама считаешь?
Я думала об этом.
– Кстати, Салли, – добавила тетя. – Твоя игра была потрясающа, всем очень понравилось. Ты играла прекрасно, и даже без нот!
– Меня это успокаивает.
– Вчера это и нас с Лоррейн успокоило. Ты проявила большую чуткость.
– Я вроде как для себя это делала…
– Просто прими комплимент. Дональд сыграл бы регтайм[12], будь он с нами.
– Наверное, вы бы предпочли, чтобы играл он, а не я.
Ее глаза наполнились слезами. Я неловко пододвинулась к ней, чтобы обнять, как советовала Тина. Тетя крепко прижала меня к себе, прежде чем отпустить. Я не возражала.
Я не могла дождаться, когда расскажу Тине, насколько блестяще прошла эту социальную проверку.
После гибели Ранджи я собрал свои вещи и отправился домой дожидаться отца. Почему у нас не было телефона? Я знал, что у Ранджи тоже его нет, но мы ведь не бедные. Мы должны были иметь телефон. Я знал, что тетя Джорджия не вернется до позднего вечера. Я лег на кровать. Меня до сих пор била дрожь.
Наверное, я задремал, потому что в следующее мгновение услышал голос отца.
– Кто хочет немножко рыбки с картошечкой? – спросил отец с дурашливым австралийским акцентом, потому что в пятницу вечером мы всегда этим баловались.
Я тихо вышел из своей комнаты, завернувшись в одеяло, и сразу разразился слезами.
– Что случилось?
Я рассказал ему всю историю целиком, начиная с того, как мы с Ранджи стали друзьями, он постоянно смотрел телевизор у нас дома и я помогал ему с домашним заданием, и заканчивая его гибелью.
Отец страшно уставился на меня.
– Что я тебе говорил?! Я разве не говорил тебе держаться от него подальше? – Он перевел дух и задал следующий вопрос: – Что у вас было с собой? На озере? – Я рассказал про полотенце и холодное ведерко с пивом, которое принес Ранджи. – Вы пили алкоголь?! – взревел он. – Ты оставил там что-нибудь свое? Что угодно?
– Пап, нужно вызвать полицию, «скорую», нужно поехать в город и сказать его тете Джорджии. Она работает в «Пиг энд Уистл».
– Отвечай на вопрос. Ты там ничего не оставил?
– Нет.
– Хватит хныкать, как девчонка. Мы не будем делать ни-че-го. Слышишь меня? Хочешь, чтобы тебя обвинили в гибели твоего «друга»? – Это слово он произнес с явным сарказмом.
– Но, пап, если б он дотронулся до меня, я бы умер! Либо он, либо я. Я не знал, что делать!
Тут его голос смягчился.
– Я знаю, но для полиции все будет выглядеть иначе. Они же поверили этой суке Дениз, помнишь? Им нельзя доверять. И твоя болезнь настолько редкая, что большинство людей даже не верит в ее существование. Если они возьмут тебя под стражу, ты умрешь уже через несколько часов.
– Но, папа…
– Хватит. Доставай тарелки. Картошка с рыбой, наверное, уже остыла.
Я уставился на него. Я не мог сдвинуться с места.
– Живо! – закричал он.
Я на автомате дошел до буфета, достал тарелки, вилки и ножи, вытащил из шкафа над раковиной соль, перец и уксус и поставил их на стол.
Отец развернул газету и открыл ее сразу на странице с программой.
– Что ты обычно смотришь в пятницу днем?
Я заглянул в газету и ткнул в передачи, которые иногда смотрел.
– Хорошо. Если кто-нибудь спросит, ты сегодня сидел дома, потому что было слишком жарко. Ты смотрел эти программы. Ты заметил, что Ранджи вернулся домой где-то в обед, и больше его не видел. Понятно? Где пустые пивные банки?
– Мы оставили их у озера. Там еще его футболка.
– Хорошо. Глупый мальчишка случайно утонул, потому что напился.
– А что с тетей Джорджией?
– А что с ней? Она теперь переедет, потому что не умеет водить. Нам это подходит. Я куплю их дом. Опасно жить настолько близко с соседями. Это простая лачуга. Я даже могу заплатить ей больше, чем стоит дом… Хотя нет, это может выглядеть странно.
Я не понимал, о чем он говорит. Я попытался достучаться до него.
– Пап, мой друг умер. Мой единственный друг. На свете.
Он протянул руку и похлопал меня по ладони.
– Понимаю, сейчас тебе тяжело, но у тебя есть я. У тебя всегда буду я.
Слезы смешались с уксусом у меня в тарелке. Он не понимал.
Я лег в кровать примерно в девять вечера, в свое обычное время. Было все еще светло, но мне хотелось поскорее забыться. Тетю Джорджию вечером подвозил ее коллега из бара: иногда в половину десятого, иногда позже, но всегда до одиннадцати. Я был без сил, но заснуть все равно не мог.
В 22:15 в нашу парадную дверь осторожно постучали. Я услышал, как отец вышел на крыльцо.
– Извините, что беспокою вас, сэр, но моего мальчика нет дома, и я хотела спросить, Стиви его не видел?
– Мой сын, Стивен, уже в кровати, где ему и положено быть.
– О, я знаю, он хороший мальчик, но можно мне поговорить с ним?
– Вы хотите, чтобы я разбудил своего сына в такой час?
– Ну да, я просто волнуюсь, Ранджи обычно не гуляет один так поздно.
– Ранджи?
– Да, так зовут моего мальчика. Они со Стиви приятели.
