– Нет. Не как Дениз и не как Мэри Нортон, а как Салли Даймонд. Вот кто я теперь. Хочешь сэндвич?
Марк рассмеялся. Не знаю, почему, но это сняло напряжение между нами.
– Я вернусь в деревню. Сообщу в офис, что выйду в понедельник.
– Нашим друзьям я объясню. Большинство уже знает, что ты мой дядя. Они были очень удивлены и посочувствовали тебе. Тебя с радостью примут назад.
Я спросила его про Анубу. Он признался, что сказал мне о своем к ней интересе, только чтобы я не волновалась. Я высказала ему свое неодобрение. Он сказал, что до сих пор любит свою бывшую жену.
– Думаю, ты Элейн тоже небезразличен.
– Ей меня жаль, Салли.
– Но она все равно тебя очень поддерживает. Вы рано женились, да?
– Слишком рано. Мне отчаянно хотелось завести семью, которая никак не связана с Дениз.
– Ты сменил имя.
– Это была идея Элейн. Одна из лучших.
– Она сейчас снова вышла замуж? И у нее сын?
Он кивнул.
Наконец мы поднялись, а потом обнимались на пару секунд дольше, чем мне было комфортно. Марк почувствовал это.
– Извини, Салли. Извини меня за все.
– Очень жаль, что ты потерял сестру при таких ужасных обстоятельствах.
– Но я нашел племянницу и друга.
– Это правда!
Он ушел, а я немного задержалась, глядя на рояль. Пока мы тут сидели, на нем так никто и не сыграл. Я медленно подошла к нему и отодвинула бархатный стульчик. Откинула крышку и положила руки на клавиши. Я сыграла несколько тихих пьес и оркестровок, чтобы успокоить нервы. Я закрыла глаза и растворилась в музыке.
Когда я закончила Лунную сонату, то почувствовала, как кто-то хлопает меня по плечу. Мужчина в костюме и с бейджем, сообщающим, что он менеджер Лукас, стоял за моей спиной. Надо было попросить разрешения поиграть.
– Извините, мадам, мы получили огромное удовольствие от вашей игры; вы, очевидно, профессионал, – произнес он, и действительно, вокруг раздался легкий шум аплодисментов. Я оглядела лобби, и многие люди хлопали мне и кивали. – Я не знаю вашу ситуацию и надеюсь, что мое предложение не покажется вам оскорбительным, но, возможно, вам будет удобна или интересна небольшая подработка?
За пять лет, прошедших после смерти отца, было еще много попыток побега. Линди, бывало, сдавала, но потом идея выбраться овладевала ею снова.
Я снабдил ее письменными принадлежностями, о которых она часто умоляла отца. Она просила карандаши, мелки, ручки – все, чем можно писать.
– И что же ты собираешься писать? – насмешливо спрашивал отец.
– Я хочу писать истории, – отвечала она.
Линди сказала мне, что очень хочет записать все воспоминания про свою семью, друзей и про дом, потому что боится забыть их. Когда я попросил у отца за нее, он сказал, что лучше бы ей забыть о прошлом, потому что так будет проще принять настоящее. Как только он исчез навсегда, а я окончательно выздоровел, я купил ей целый пакет цветных фломастеров, блокнотов, шариковых ручек и тетрадей. Я пообещал, что никогда не загляну туда, потому что уважаю ее личное пространство. Она может рисовать, писать и делать с ними, что ей вздумается.
На той же неделе я возвращал ее книги в библиотеку. Она любила книги, написанные женщинами. А я был не особо активным читателем. Я давно вырос из приключенческих романов моего детства. Теперь я покупал только нехудожественную литературу: книги про севооборот, строительство, маркетинг, предпринимательство и еще иногда биографии разных важных людей. По пути в библиотеку у меня проснулись подозрения, и я пролистал одну из книг. И тут увидел, что на полях и на пустых страницах в конце книги она оставила записи со своим именем, моим именем, именем отца, подробным рассказом обо всем, что он с ней делал, точной датой ее похищения и путаным описанием дороги от озера к нашему дому.
Мне пришлось купить замену всем книгам из библиотеки и объяснить, что я случайно их попортил. Я не стал говорить Линди о своей находке, но в ближайшие дни ее настроение заметно улучшилось. Она больше улыбалась и смеялась, когда мы вместе смотрели телевизор. Время шло, спасать Линди никто не торопился, и я видел, как в ней растет растерянность и злоба. Она срывалась на мне. Я не реагировал. Я ждал, пока все снова вернется в норму, и вскоре так и произошло. Через какое-то время я купил ей несколько книг в комиссионном магазине, и сказал, что ей будет полезно завести собственную библиотеку. Линди страшно на меня уставилась. Она поняла.
