Неожиданно пришло время прощаться, а это всегда случается слишком рано, и нет никакого способа к этому подготовиться, потому что трудно хорошо жить, но еще труднее хорошо умереть. Сейчас осень, ноябрь, самый прекрасный месяц, когда все угасает в красоте, умирая грациозно и с достоинством, – и этот мучительный разрыв, требующий, чтобы все погибло, оставив за собой жар эфемерного мерцания, и есть то, что мы называем любовью. Так в часы, когда все рушилось, раскрылась последняя Книга, ценнейшая из всех, единственная важная для жизни живых и мертвых. Я не могу с точностью описать вам, что происходило в сердцах тех, кому предстояло умереть, но знайте, что на лице маленькой француженки, которое было и лицом маленькой итальянки, испещренным тоненькими прожилками, от них не осталось и следа, что и прокомментировал Петрус, пробормотав слова, которые расслышал только отец Франциск:
Эльф достал из своего узла пыльную бутылку.
– Это она меня выбрала, – сказал он.
На смазанной от влажности этикетке можно было разобрать:
Следует ли говорить, что в тот момент, когда все выпили из чудесным образом сохранившихся в узле глупца хрустальных стаканов это последнее вино последнего дня, на поверхности зараженных вод появились странные фигуры?
Дикие Травы на озере.
КОНЕЦ ЧЕТЫРЕХ КНИГ
НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ
В этом рассказе было два главных пейзажа: винный подвал де Йепесов, с одной стороны; скудные и поэтичные земли Бургундии, Абруцци, Обрака, Ирландии и Эстремадуры – с другой.
Если винный подвал притягивал паломников-виноделов и способствовал появлению призраков, то ровно потому, что виноградники и мертвецы вместе участвуют в великом повествовании мира, – а разве тому может быть лучшая метафора, чем путешественники, приносящие эликсир притч в лабораторию романа?
И наконец, если все действующие лица этой истории выросли в краях одиночества и духа, то потому, что все рождается из земли и неба, а всеобщий распад начинается с забвения этой соприродной поэзии, что когда-то и было дано понять Алехандро де Йепесу и Луису Альваресу.
Сознания, существующие в реальном мире, не отличаются от тех, которые существуют в романе, а следовательно, тот или та, кто держит перо, тем самым держит на его чернильном кончике и совокупность всего, что было и будет. Если первый эльф, перешедший через мост туманов, направился в Йепес, значит он хотел оказаться у самого предела реальности, в самом сердце странной области, где стираются границы между землями и духом. И если первый эльф, выбравший человеческую жизнь, тоже оказался на поэтичной земле Эстремадуры, значит так решило мое перо, и мое сновидение, и та совокупность вселенных, которой отдают свой голос мне подобные.
И в довершение я ввела в эту вселенную призраков и вино, потому что каждый человек – наследник истории, которую он в свой черед должен превратить в собственную, а этому, как известно, совершенно не помешает благородство хорошей бутылочки из особых запасов.
Именно глупец в слепоте своей видит далеко вперед; он сердцем чувствует пространства и времена, разумом – пласты и наносы реальности; благодаря ему все и собрались здесь, потому что он слуга рассказов, а еще потому, что я так решила.
Петрус хорошо знал, что такое надежда и неумолимость падения, величие сопротивления и бесконечность войны, сила грез и постоянство сражений; короче, он знал, что жизнь – это то, что бывает в промежутке между бедствиями. Нет лучших друзей, чем отчаявшиеся, более храбрых солдат, чем мечтатели, более доблестных рыцарей чуда, чем неверующие и пьяницы в преддверии апокалипсиса.
Тому свидетельство слова, которые Петрус сказал в конце, когда все стояли перед черными водами, а люди и эльфы, которым не довелось попробовать тысячелетнего чая, умирали на руках тех, кто их любил.
4 000 000 до н. э.
Рождение Храма Туманов.
100 000 до н. э.
Первое истощение туманов.
20 000 до н. э.
Рождение первого моста в Нандзэне.
Первое возрождение туманов.
1400
Начало второго истощения туманов.
1501
Первый окончательный переход эльфа в мир людей.
Начало двух веков возрождения туманов.
1710
Эльф-заяц из Кацуры (Густаво Аччиавати для людей) выбран советником в верхней палате.
1750
Начало третьего истощения туманов.
1770
