Продолжительное существование сложного физико-химического явления, обладающего свойством, которое мы называем «жизнь», возможно только при одновременном и обязательном появлении и наследовании механизма самовоспроизведения, как главного условия неопределенно длительного существования этого явления. Т.е. представляется очевидным, что только при абсолютном доминировании механизма воспроизводства возможна преемственность жизни, как природного явления. Возникновение и воспроизведение жизни, это неразделимые понятия. Программа распространяется только на процесс воспроизведения и создание условий для выживания потомства. Дальнейшая судьба организма природу «не интересует». Известны виды животных, у которых с воспроизводством потомства вообще заканчивается жизненный цикл. Они гибнут, дав жизнь потомству. Так, например, у горбуши сразу после икрометания полностью нарушается функционирование систем организма. Это приводит к уродливым деформациям тела рыбы, неконтролируемому разрастанию пасти, печени и гибели. У некоторых насекомых самка поедает самца сразу после оплодотворения (хорошо, что люди не следуют их примеру!). Сюда же относится и наличие механизма самоуничтожения части популяции животных при неблагоприятных условиях - на всех не хватает еды! - что, например, наблюдается у леммингов (тундровые грызуны) и коллективных насекомых. Уменьшение размеров популяции до масштабов, соответствующих ресурсам питания, обеспечивает выживание оставшейся части и ее способность к воспроизведению жизнеспособного потомства.
Поведение животных достаточно жестко алгоритмизировано, т.е. подчиняется врожденному комплексу программ, которые называются инстинктами и безусловными рефлексами. Поэтому животных вполне можно считать живыми автоматами. Животные обладают и адаптационным ресурсом – и способностью к самообучению или дрессировке. Это проявляется в возможности выработки (в ограниченных пределах) неврожденных поведенческих реакций, которые называются условными рефлексами. Адаптационный ресурс обеспечивает выживание на случай возможных не катастрофических вариаций внешних условий. У растений эта способность проявляется в регенерации частично утраченных частей организма и распределении многих жизненно важных функций по всему объему растения.
Если масштабы внешних изменений (ультрафиолет, температура, влажность, содержание кислорода в атмосфере и т.п.) превышают адаптационные возможности организма, то животные и растения вымирают, что, по-видимому, и произошло в свое время с формами жизни, которыми сегодня занимаются палеонтологи и палеоботаники (упомянутые ящеры, например, или гигантские папоротники).
В связи со сказанным, к бесплодным относятся и попытки найти механизм старения организма, как отдельно запрограммированной на смерть системы - часов жизни. Невозможно даже предположить, что природа была настолько предусмотрительна и милосердна, что запрограммировала определенную продолжительность жизни и «мягкий» уход из нее, когда выполнена функция передачи эстафеты жизни и появление жизнеспособного потомства. «Предусмотрительности и милосердия», как и жестокости, никто и никогда у природных явлений не наблюдал - это цивилизационные понятия, поэтому подобные представления - миф. Ну не станем же мы предполагать осознанную жестокость змеи, живьем заглатывающей жертву!
Причиной естественного старения и смерти может стать только сумма нарушений гомеостаза, ставшая летальной. Тот максимальный срок, по истечении которого количество естественных дисфункций в разных органах, вызывающих нарушения гомеостаза, достигает летальной величины, и называют «видовой продолжительностью жизни»[10]. У разных животных видовая продолжительность жизни разная и выйти за ее пределы можно только поддерживая регулирующие функции для удержания гомеостаза в пределах жизнеспособности. В принципе, в механизмах регулирующих функций можно разобраться и сделать жизнь сколь угодно долгой. Проблема в невероятной сложности и многообразии связей этого механизма.
