Джоссерек смутно различал ее фигуру на фоне костра. Она сидела рядом с Кроной. На проводнице было длинное серое платье и голубая накидка с капюшоном, которые делали ее еще более загадочной в окружении людей, на которых была одежда из шерсти и оленьей кожи. Огоньки пламени танцевали на тлеющих угольках. В темноте сверкали лица, руки, рога с медовухой. Ужин заканчивался, и ветер относил в сторону запахи мяса, супа, листьев, где-то далеко выли собаки. Одна за одной на небе вспыхивали звезды, образуя величественный Млечный Путь вокруг Северного полюса, где на страже стояла Вега.
Джоссерек слегка кивнул.
— Это не землепашцы и не пастухи, которые пытались захватить раньше ваши земли, — сказал он, — это не медлительные пешие воины и не неуклюжие драгуны, которых легко застать врасплох, отрезать от снабжения на сухих и пыльных равнинах Хадрахада. Кулак и клыки этой армии составляют бароммианские всадники, столь же быстрые и опытные воины, как и вы, способные выжить на этой земле, но лучше вооруженные, лучше… — он не мог подобрать слово, которое обозначало бы на их языке «дисциплинированы», поэтому он использовал другое: подготовленные к совместным действиям лучше. Рахидианская пехота построит здесь несколько опорных баз, с них бароммианские всадники будут совершать набеги на ваши владения.
Донья говорила, что мысль о том, что они сами будут подвергаться нападениям, не потрясет их.
— Расскажи нам еще, — попросила Дераби. Голос ее звучал ровно, однако в свете умирающего костра Джоссерек увидел, как она протянула вперед руку и прикоснулась к щеке внучки.
Он начал говорить, и они внимательно слушали его, пока не поднялась поздняя луна. Они засыпали его вопросами — в основном, толковыми. Но все они касались тактики: как можно мечом сражаться против бароммианцев, одетых в латы и с копьем в руках? Нельзя ли заманить вражеские эскадроны в зыбучие пески, каких много по берегам мелководных рек? И как насчет воинов, прячущихся в траве с ножами, чтобы перерезать сухожилия коням?.. Джоссерек не услышал ни одного вопроса, хотя бы как-то касающегося стратегии или возможности поражения.
Под конец, когда люди начали зевать и разошлись по своим палаткам, Тамавео пригласил киллимарейчанца в свою. Донья с Кроной скрылись вместе в темноте ночи. Джоссерек отметил, как этот человек, будучи старшим мужем, взял бразды управления в свои руки в этой особенной семье — в других эта роль принадлежала женам. Хотя «взял бразды в свои руки» — не точное выражение в обществе, где ничто не могло управлять человеком, кроме него самого. Может быть, больше подойдет «взял инициативу»? Несмотря на ночь, его сожители были рады ему, хотя остальные семьи выражали добродушное разочарование.
В палатке при свете бронзового светильника Тамавео спросил с той непосредственностью, с какой жители Рогавики разговаривали между собой:
— Человек из Сверкающей Воды, ты делаешь нам много добра. Могу я в свою очередь подарить тебе вот это? — Он развязал на груди плащ из тяжелого южного шелка, отороченный мехом, как это было принято у северян.
— Зачем… да, вы очень добры, мне очень приятно, — ответил Джоссерек, ему никак не удавалось подобрать слова благодарности на местном наречии за такой необычный и дорогой подарок. Он искренне был благодарен — подарок был великолепен. — Э-э… чей это белый мех? Я никогда не видел такой шкуры.
— Это горная кошка, — ответил Тамавео.
— Гм-м! — Джоссерек на мгновение вспомнил тех маленьких диких кошек, которые, очевидно, являлись сородичами домашних животных в домах Киллимарейча. Но их шкура была камуфляжного темно-коричневого цвета. — Это… — проклятье, он не знал, как перевести слово «альбинос».
— Конечно, зверя убили зимой, — с гордостью заметил Тамавео. Наверное, тогда этих зверей труднее поймать, поэтому их шкура и ценилась так высоко.
По какой-то причине Джоссереку долго не удавалось заснуть. Он лежал, размышляя над тем, что увидел. Он встречал кошек по всему миру. Ученые выдвинули теорию, согласно которой люди держали кошек до наступления ледника, и они были распространены повсеместно — многое подтверждало эту теорию. Но он не знал, что цвет их меха может меняться в зависимости от времени года, как это делали горностаи или полярные зайцы.
