Эрроди спешилась и, быстро заняв место с другой стороны от Доньи, попыталась было взять ее руку в свою, однако в ответ Донья легко, по-дружески покачала головой. Эрроди выпустила ее руку, скривила губы и чуть заметно пожала плечами, как бы говоря: «Ну что ж, дорогая, если ты не хочешь, никто к тебе не будет навязываться».
Обстановка внутри дома отличалась от описаний путешественников. Там была большая общая комната, где стояли столы из деревянных брусьев, за которыми обедали. Стены были обшиты красивыми деревянными панелями, но личных вещей почти не было, они размещались в отдельных комнатах. Были здесь и комнатки для гостей. Эрроди направилась к встроенной скамье. Ее спутники уселись на подушки или легли на ковре из сшитых вместе собачьих шкур. Жители Рогавики не пользовались стульями. Рыжеволосая устроилась в ногах у Джоссерека, не выказывая полной покорности, но явно подтверждая свои намерения.
Донья сделалась серьезной.
— Сегодня вечером мой друг может рассказать вам о далеких странах и восхитительных приключениях, — сказала она. — А сейчас я должна поведать вам о том, что было со мной.
— О том, что южане снова выступили против нас? — Эрроди презрительно фыркнула. — Мы знаем это.
— Да, вы знаете это. Но знаете ли вы, что они собираются построить базы на всем протяжении реки Джугулар и, совершая набеги с этих баз, разорить нашу страну?
— Думаю, что они смогут сделать и это.
— Рано или поздно они обнаружат Баллгор. И мне кажется, что это произойдет очень скоро. Я видела их всадников во время учений.
— Мы готовы покинуть Баллгор при малейших признаках приближения врага. Многие семьи жителей одного только Юрика пообещали, что возьмут по два-три наших человека, так что у каждого наверняка найдется крыша над головой.
В словах Эрроди звучала убежденность, и все остальные выслушали ее — спокойно и безропотно, уверенные в окончательной победе над любым врагом. Однако Джоссерек заметил, что Донья до конца так и не рассказала о стратегических планах имперских войск.
Она кратко сообщила, каким образом они оказались здесь. В комнате загудели, в полумраке заблестели глаза, люди зашевелились, вскидывая вверх головы. Жители Рогавики были весьма любопытны и любили послушать разные истории.
— Вам понадобятся кони и одежда, — сказала Эрроди.
— Сначала мы помоемся, — улыбнулась Донья.
— Нет, сначала вы попробуете нашу медовуху — что может с ней сравниться.
В ванной, оказалось, имелся еще и душ с металлическими смесителями, сколько угодно горячей воды. Разглядывая, прищурившись, Донью сквозь клубы пара, Джоссерек сказал:
— Та девчонка, о которой ты говорила, очень даже привлекательна, но не думаю, что она может сравниться с тобой.
— Да уж, вряд ли, — последовал невозмутимый ответ. — Я старше, и я замужем. Только прожив с мужчинами бок о бок несколько лет, можно достаточно хорошо понять их. У этого бедного ребенка никогда не будет ничего, кроме мимолетных связей. Пока она, в конце концов, не начнет заниматься любовью с женщинами — многие так и делают на любой стоянке.
— И тебя что, абсолютно не волнует, если я… Но, если признаться, я бы предпочел заниматься любовью с тобой.
Донья наклонилась и поцеловала его.
— Какой ты любезный! И все же нам предстоит долгий путь после того, как мы покинем эту стоянку. Между тем мне действительно необходимо воспользоваться предоставившейся возможностью спокойно все обдумать. — Она замолчала на несколько секунд. — Да, завтрашний день мы проведем здесь, ты хорошо отдохнешь, насладишься этой девушкой или любой другой, кто пожелает поразвлечься с тобой.
— А что будешь делать ты?
— Одолжу лошадь.
«Что ж, — подумал он, — у охотника мало возможности найти уединение, если только он не отправляется бродяжничать. Но каким образом им удается достичь такого уединения души? — В нем вспыхнуло негодование. — И почему она считает, что мне тоже не нужно поразмыслить над дальнейшим путем?»
Вскоре они выбрали себе по два комплекта одежды из имеющегося запаса — нижнее белье, мягкие ботинки, кожаные штаны, рубашки из грубой материи, пестрые шейные платки, широкополые фетровые шляпы, ветровки, пончо на случай дождя — плюс оружие, инструменты, постельные принадлежности и лошадей. Похоже, никто официально не стоял во главе стоянки. Эрроди приняла управление на себя, а ее компаньонки вернулись к работе, кроме той девушки, что положила глаз на Джоссерека. Она сказала, что ее работа может подождать. Ее звали Корэй.
Эрроди ручкой со стальным пером написала список взятых вещей с их согласованной стоимостью, а Донья его подписала.
— Как этот документ будет работать? — поинтересовался Джоссерек.
— Это имак… — Донья замолчала, пытаясь подобрать эквивалент на арваннетианском. Потом не менее пяти минут потратила на объяснение, хотя все было довольно просто.
