Командир рассматривает руку, которой держал копье. От взрыва оружия остатки пальцев на латной перчатке переплелись и сплавились в неопознаваемый ком живого металла.
К рыцарю приближаются новые противники, жаждущие разделаться с ненавистным врагом полумертвецы перелезают через трупы своих собратьев.
Командир тянется к мечу.
ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД
Узурпатор сокрушил Гамму из Семерых, выстоял против своих инфернальных сородичей и превзошел их, став монархом среди монстров, но все же он не воспринимает это как победу. Частица Гаммы еще жива в ее мече, орудии злости, что мечтает о его смерти, бередит раны глубоко внутри.
Узурпатор постепенно осваивается в теле Гаммы, привыкает к ощущениям ограниченности и определенности. Когда он удаляется от Разлома, сама реальность этого мира заявляет о себе, отрицая его все сильнее. Узурпатор поступает с ней так же, как и с любым другим врагом: сражается, дает ей отпор. Каждый раз, когда его воинство убивает или разносит скверну, Узурпатор немного продвигается вперед. Каждое вновь исторгнутое в мир из содрогающегося Разлома облако демонской сущности для него подобно попутному ветру в парусах. И все же вторжение будет долгим, и обе стороны уже изранены.
Звуки брошенного вызова привлекают внимание монарха. Авангард демонической орды рассыпался вокруг металлического змея, словно река о каменный порог. Единственная пушка отплевывается огнем в попытке сопротивления, пока прихвостни Узурпатора разносят тяжело поврежденную машину.
Тем не менее что-то от них ускользает, в небо устремляется серебряная стрела, оставляя за собой яркий огненный след. Она слишком мала, чтобы унести тело, слишком мала даже для меча.
Узурпатор задумывается о предназначении стрелы. Мгновения спустя она скрывается за облаками.
Что-то в одиноком воине на металлической змее притягивает внимание инферналя. Крылья Гаммы больше не позволяют летать, только разрезают воздух, когда Узурпатор подбирается к цели длинными тяжелыми прыжками. Чувствуя интерес повелителя, орда прекращает атаку и отступает от истерзанной оболочки – а наверху, запрокинув голову, точно захмелевший король, сидит Рыцарь-Командор, все еще сжимающий спусковые механизмы разрушенной турели.
Узурпатор изучает воина, подобно любимой книге, прослеживая высеченные в костях старого рыцаря идеалы силы и верности. Он подходит ближе, поднимает труп, который все время носил с собой, словно подношение.
В ответ Рыцарь-Командор обнажает меч, пронзающий воздух песней.
Узурпатор выжидает.
Рыцарь-Командор оскаливает зубы, пот заливает ему глаза. Мускулы дрожат, сопротивляются, отказывают, и меч с печальным вздохом соскальзывает вниз.
Узурпатор неспешно протягивает тело к старому рыцарю, будто мать, подносящая дитя к груди.
– Нет! – восклицает воин, сопротивляясь, но он прицеплен к сиденью турели и не может выбраться.
Нечто колышется внутри безглазого трупа, испускается из окровавленных глазниц и вливается в рот Рыцарю-Командору.
Он умирает мгновенно, но все же недостаточно быстро.
Узурпатор отходит назад.
Ему недостаточно просто захватить еще одно бездушное тело, нет, этого человека нужно заставить преклонить колено, как однажды покорится и весь мир, преображенный согласно замыслу Узурпатора.
Все мертвое тело Рыцаря-Командора охватывают изменения. Обрывок сущности Узурпатора поглощает останки воина, смешивается с ними, превращается разом в нечто большее и меньшее, чем старый воин был прежде. В отличие от своего инфернального прародителя, это гибридное существо когтями впивается в реальность, пусть еще слабо, но достаточно. Достаточно, чтобы свободно передвигаться, чтобы охотиться.
Ремни кресла вырываются из креплений, и встает новоявленное существо: командир. Некогда гордого рыцаря-серафима больше нет. Командир поднимает меч в воинском приветствии, и клинок вопит, протестуя, его крик становится протяжнее, пока металл искажается, перекручивается, сопротивляется, подчиняется. Из прорех в доспехе командира с негромким шипением сочится дым, пока сущность не затвердевает кристаллами мутно-зеленого цвета.
Командир не задает вопросов. Не помнит своей прошлой жизни, но в сознании рыцаря выжжена цель, значимость которой не выразить словами, воспоминание о злости, которую дóлжно погасить, о мире, который необходимо обрести.
Узурпатор одобряет свое творение. Он начинает осматривать поле боя в поисках других рыцарей-серафимов с надеждой на то, что кто-то из них еще жив. Мертвецы его не интересуют. Занять пустое пространство недостаточно. Узурпатор желает большего – властвовать, преобразовывать, переопределять. Из десяти тысяч рыцарей, вышедших на бой, уцелело меньше дюжины. И один уже сбежал, а еще двое оказались достаточно сообразительны, чтобы самим лишить себя жизни. Узурпатор забирает оставшихся и возвращается к Разлому, где смешивает обрывки их душ с сырой чужеродной сущностью, и на свет рождаются извращенные подобия того, чем они были прежде. Рыцари Нефрита и Пепла.
Странник переставляет ноги, одну за другой, медленно, не останавливаясь ни на миг.
