Вперед!… вслед за отрядом г. л. [241] барона Гейсмара, составляющим летучий авангард 6 корпуса… В 5 дней проносится от 228 верст равнинами Валахии и 30 апреля вступает в Букарест [242]. Митрополит, духовенство, бояре, народ встречают его как избавителя, предупредившего истребительное появление турок от Дуная.
Плоское положение Букареста не дарит любопытных взоров ни видами города, ни видами окрестностей. Приближаясь к столице Валахии мелким кустарником и молодым лесом, почти незаметно въезжаешь в Букарест…
Устал я с дороги!… Есть, пить, спать!… Эй! Мой, циганешти, молдове-нешти, румунешти, гречешти, формошика! ди грабе! мынкат! [243]
– Да поскорей!
Слуга француз
– Plait-il monsieur? [244]
– Manger monsieur! [245]
Служанка немка
– Glaig, was sie wollen? [246]
Слуга жид
– Закуску?
– Подавай ее! Скорей!… от голоду я болен!
Девка немка
– Wir haben Schneppen [247].
– Ну, sehr gut! [248]
Слуга молдован
– Ликер пуфтешти? [249]
– Да, не худо!
Жид с товарами
– Печатки, кольцы!
Другой жид
– Сукно, подкладка!
Армянин с товарами
– Гермисут…! [250]
Еврей штукмейстерх [251]
– Эх вэрдэ энен этвас цаэн! [252]
– Тьфу, надоели! ей, хозяин!…
Гони их всех!
Хозяин
– Пуфтим, пуфтим! [253]
Армяне
– Мхазур буюрун султаным! [254]
Слуга грек
– И зу каппони кэ салатан! [255]
– Султан куриный, иль эвнух [256],
Мне все равно, он весь упрятан…
Но… в нем, мой друг, нечистый дух!
Хозяин
– Анасына… [257] и т. д.
Таким образом, все вышеозначенные лица, купцы и разносчики, привязчивые жиды и безотвязные армяне, навьюченные тирольцы, разнонародные ресторационные служиторы и Лотхен, заставившая меня сказать по-немецки: ну, sehr gut! – каждый, в свою очередь, своею единицею измеряли мое терпение и голод. Но, наконец, первые изгнаны турецким проклятием, а последние подали мне чашку бульону, пару бекасов с салатом и бисквит, изготовленный еще в 1820 году, к ожидаемому дню вступления на диван [258] Валахии князя Каллимахи [259]. Потом выпил я, как водится, рымникского вина и стакан
Как человек совершенно опытный по части утоления голода и жажды, я в пять минут обработал статью: побранил прислугу за излишнюю скорость и нетерпимую медленность, сказал еще несколько слов по-немецки и отправился в свою комнату.
Скажите, добрые мои, не противозаконно ли думать, что для усовершенствования люди и все их отношения должны быть вылиты в одну форму? Отчего встречал я подобные идеи? – «Что тут за премудрость! – говорит недовольный. – Для чего иному жизнь награда, а другому наказание?» – Если бы я жил до жизни, я отвечал бы ему, но этого, кажется, со мною не случилось.
