Сил для соревнования в вежливости с гвельфом у меня не осталось, и мне пришлось последовать его совету. Уже через час я сидел на берегу островка, опустив ноги в воду, и меня терли мочалкой заботливые женские руки, смывая накопившуюся грязь и пот. Время от времени я проваливался в блаженную дремоту, и мне казалось, что меня моет Викана, а я сижу в бассейне ее покоев и наслаждаюсь этими мгновениями. Неожиданно сердце защемила печаль и из глаз потекли слезы, настолько мне стало горестно и одиноко в этот момент. Я снова почувствовал себя абсолютно одиноким в этом мире словно маленький ребенок, потерявший родную мать. Сопротивляться этому чувству у меня не было сил, и я не мог унять текущие слезы. Все мое существо заполнило предчувствие какой-то страшной беды нависшей над нами. Я никак не мог понять, что происходит, эта беда не угрожала смертью мне или моим близким, но сам воздух казалось, пропитывал смертельный ужас и страх неминуемой гибели. Я почему-то знал, что эта беда сгущается именно вокруг меня, и я являюсь первопричиной этого ужаса. Не знаю, заметила ли Делия мое состояние, но она не произнесла, ни одного звука, просто ее руки стали еще нежнее касаться моего измученного тела.
Была бы моя воля, я всю оставшуюся жизнь просидел на этом берегу, но эта же жизнь диктует свои законы. Как бы мне не хотелось все бросить и забиться в какой-нибудь темный угол, долг вытащит меня за шкирку из этого угла и заставит снова изображать «Великого Ингара», которому и море покалено и боги не указ. Завтра мне снова предстоит решать, кому жить, а кому умереть и опять по рукам почет чужая кровь, а возможно и моя собственная. Пока я занимался духовным самоедством, Делия отмыла мое тело от грязи и вытерла полотенцем и отвела в шалаш, где я заснул на мягком ковре из листьев. Сквозь сон я услышал тихий женский шепот:
— Элиндар, ты не представляешь какой же Ингар, в сущности, еще мальчик. Он немного старше Виканы, а тащит на себе такой груз, который не под силу и древнему старцу. Его душа еще не очерствела от потоков крови, и она страдает за каждую отнятую им жизнь. Ингар пропускает чужие страдания через себя, не понимая, что губит свою душу. Я не представляю, как он со всем этим справляется, не повредившись разумом и не превратившись в кровавого монстра.
— Делия, ну вот опять ты за свое. Ингар почти бог и он выдержит любые испытания. Ты же знаешь, что каждое слияние твоей души с душою, которая страдает, отнимает у тебя несколько лет жизни. Твой дар губителен для тебя, и я не хочу похоронить свою любимую жену во цвете лет, ты нужна нашей дочери и мне!
— Любимый я не могу по-другому. Ингар спас нас от смерти, и я обязана ему помочь пусть даже я проживу на сто лет меньше чем мне отпущено. Вот ты говоришь, что он бог и сам справится со всеми бедами. Может быть, ты и прав, но я чувствую, как он одинок и как больно его душе. У меня странное раздвоенное ощущение, когда я сливаюсь с ним. В Ингаре сочетается чудовищная магическая мощь и одновременно странная детская беззащитность. Он готов сражаться в одиночку со всем светом и в тоже время плачет как ребенок, вспоминая свою жену.
— Делия, мне уже почти двести лет и я тоже готов плакать как ребенок вспоминая о тебе. Умоляю, не убивай себя растрачивая последние душевные силы помогая другим, оставь и для нас с дочкой немного.
Сон окончательно поглотил меня, и тихий разговор постепенно растаял в шуме дождя начавшегося за стенами шалаша.
Гвельфы утром будить меня не стали, а дождались, когда я проснусь самостоятельно. Погода была довольно теплая, но сырость, проникавшая во все щели, разбудила меня. Я выглянул из шалаша и осмотрелся. Дождь, начавшийся ночью, уже закончился, но над болотом еще стоял довольно плотный туман. В лагере происходила обычная бытовая суета: женщины наводили порядок около шалашей, вытряхивали какие-то коврики и мыли посуду. Дети стайкой бегали возле навеса служившего, по-видимому, столовой и дожидались, пока их накормят. Мою одежду еще не принесли и поэтому, я обернул вокруг пояса кусок ткани служившей мне простыней и выбрался наружу. Для начала, я решил разыскать Элиндара к которому у меня были вопросы, главным из которых являлся — «когда же мне дадут пожрать?». Далеко ходить мне не пришлось потому, что гвельф разговаривал с двумя воинами позади шалаша, в котором я ночевал.
— Доброе утро, — поздоровался я с гвельфами. — Прошу меня извинить за столь непотребный вид, но мою одежду еще не принесли. Элиндар, что нового произошло за прошедшую ночь?
— «Сиятельный», я только что выслушивал доклад дозорных, которые недавно обнаружили недалеко от болота троих «черных монахов». Они говорят, что разведчики чинсу ушли в сторону «Орлиного перевала» и они не обнаружили других следов. Правда у меня есть подозрение что «Черные монахи» еще сюда заявятся, а они намного опаснее имперских «Зеленых призраков». Если мы столкнемся с отрядом хотя бы из двадцати воинов, то это станет большой угрозой для нашего лагеря.
