— Тогда выслушайте мой приказ, — обратился я к Аладриель и Элиндару. — Когда мы с воинами уйдем к мосту через реку Нерей, то вся власть в лагере перейдет лично к вам. В случае непредвиденных обстоятельств вы вместе с Элиндаром уводите эльфов в долину «Нордрассила». Карту с маршрутом движения и письмо принцессе Викане я оставлю у него. На карте два варианта пути: один через халифат, а второй через афрские джунгли. Халиф Саадин мой союзник, но если он решит что я погиб, то сразу превратится во врага эльфов, в этом случае вам придется идти не через халифат, а через территорию афров. До вас тоже могут дойти известия о моей смерти, но доверять им особенно не стоит, потому что мне доводилось попадать в разные передряги, а я пока жив и постараюсь, чтобы так было и дальше. Если посчитать все могилы, в которых меня уже похоронили, то получится целое кладбище и как говорят у нас на Земле — «Не дождетесь!». После моего ухода ждите десять дней, и если не будет известий, то уходите к «Нордрассилу», а я постараюсь нагнать вас по дороге.
Зачем я готовил эльфов к самому худшему сценарию развития событий, мне и самому было непонятно, наверное, на меня повлияли ночные кошмары и ощущение беды, гнездившееся в моем подсознании.
День постепенно клонился к вечеру и после ужина Милорн построил отряд воинов перед тропой через заболоченное лесное озеро, и мы отправились в путь. Через полтора часа окончательно стемнело, но мы уже выбрались из болота и уже бежали по лесу. Я погрузился в транс и начал сканировать округу на предмет засады или другой опасности. Ничего примечательного я не обнаружил. Но сознание зацепилось за одну странность, дроу в отряде оказалось не двадцать, а двадцать один. На расстоянии полета стрелы по нашим следам двигалась аура еще одного эльфа приглушенная магией.
— Милорн, сколько бойцов в отряде? — обратился я к седому эльфу.
— Со мной двадцать, князь. Вы же сами проверяли на острове, — удивленно ответил Милорн.
— Тогда кто это крадется по нашим следам?
— Черт его знает, может быть, мы прозевали разведчика имперцев?
— Да нет, это какой-то дроу за нами увязался и у меня есть подозрение на этот счет! — ответил я, догадавшись, что это Эланриль, решившая идти с нами и дожидавшаяся момента, когда мы отойдем подальше от болота.
Моя догадка полностью подтвердилась через десять минут, когда трое воинов отправленные мной в засаду, привели ко мне принцессу со связанными за спиной руками. Бойцы четко выполнили мой приказ и связали Эланриль, несмотря на то, что отлично ее знали. Принцесса шипела как кошка и лягалась как взбесившаяся лошадь, обещая убить воинов захвативших ее в плен. Я посмотрел на разбушевавшуюся Эланриль и, махнув рукой на заготовленную речь, приказал развязать эту взбалмошную козу, для которой все мои аргументы простое сотрясение воздуха. Как только девушке освободили руки, она сразу же набросилась на своих обидчиков с кулаками и начала мутузить почем зря. Я прекратил это безобразие, вытащив принцессу из кучи малы за шкирку и попытался успокоить. Мне пришлось трясти эльфийку как грушу, но результата это не принесло. После неудачной попытки остановить побоище, я обхватил Эланриль руками со спины и оторвал от земли эту сумасшедшую.
— Хватит буянить! Это я приказал тебя связать, а воины ни в чем не виноваты они только исполняли мой приказ! — заявил я, прижав вырывающуюся девушку к своей груди.
— А лапать меня тоже ты приказал?
Один из наиболее пострадавших воинов испугавшись моего гнева, сразу начал оправдываться:
— Не лапали мы принцессу! Она как бешеная начала отбиваться и выхватила кинжал, вот и пришлось ее держать, как вы сейчас ее держите, чтобы она не поранилась и никого из нас не порезала.
— Эланриль это правда? Значит, я тебя тоже лапаю?
— Тебе можно меня лапать, а они рылом не вышли, чтобы касаться своими грязными руками тела принцессы, — гневно заявила эльфийка.
После этой реплики я заржал как сумасшедший и выпустил из рук Эланриль. Воины отряда, ставшие свидетелями этой сцены, смеяться над принцессой не могли по статусу и с трудом прятали улыбки, прикрывая лица руками. Милорну даже пришлось отвернулся, но его плечи тряслись от беззвучного смеха.
