Наш план сработал. Подъехав к роще, мы привязали лошадей и я, сканируя пространство перед собой, повел нашу троицу вперед. Первого сторожа я заметил на краю рощи, он сидел в кустах и смотрел в сторону, куда ушли его погибшие товарищи. Подобравшись к нему, на сотню шагов я прицелился, и снял первой же стрелой. Рис убежал к убитому и, вернувшись, доложил:
- Готов, ты ему прямо в ухо попал. Вот у него взял, - выложил кошелек с медными монетами Рис.
- Потом - сказал я - Сейчас идем к лошадям. Постараемся взять пленного. Я буду стрелять по ногам. Ты Торвин глуши его, пленный нужен.
- Ясно, - ответил Торвин.
Мы осторожно двинулись в глубину рощи. Лошади были стреножены на большой поляне на дальнем от нас, краю рощи. Нас здесь ждал неожиданный сюрприз. Вокруг костра, в центре поляны, помимо двух воинов, суетились еще шестеро шаков готовивших еду и разбиравших что-то в дух повозках. Я подозвал жестом Торвина.
- Что делать будем? Я вижу двух человек и шестерых шаков.
- Шаки без ошейников. Они нам не опасны. Им плевать кто у них хозяин. Вот если бы были с ошейниками, то это была бы проблема, - ответил Торвин.
- В чем проблема?
- Шаки с магическими ошейниками до конца защищают своего хозяина. Хозяин умер и башка долой. Даже после его смерти будут до последнего сражаться и не побегут. Наше счастье, что ошейники очень дорогое удовольствие.
- Торвин, я постараюсь ранить в ногу здорового воина возле повозки, а вы хватайте мальчишку у костра. Справитесь?
- Должны, - ответил он.
Я спрятался за толстое дерево и, прицелившись, выстрелил в ногу здоровяку. Стрела пробила ногу воина на уровне бедра и пришпилила его к телеге. На этом наше везение закончилось. На втором выстреле жалобно тренькнув, лопнула тетива, и я остался без лука. Воин, которого мы приняли за мальчишку, оказался воином чинсу (вылитый китаеза) и начал гонять Торвина и Риса как детей. Копье, которым он отбивался от моих напарников, крутилось, словно пропеллер вентилятора. Через несколько секунд Рис с разбитым лицом валялся на земле, а Торвин скакал козлом, еле отбиваясь от молниеносных ударов.
- Сейчас он кончит Торвина и возьмется за меня, - пришло осознание безвыходности ситуации.
Дрожащей рукой я вытащил меч из ножен и бросился помогать Торвину, но опоздал. Чинсу отбил меч наемника в сторону и ударил его ногой в грудь. Торвин кубарем покатился по земле и затих лежа лицом вниз. Чинсу кошачьей походкой направился в мою сторону. От мгновенной смерти меня спас панцирь. Молниеносные удары копья, панцирь с помощью магии отводил в сторону, но я почти физически чувствовал, как с каждым ударом тает заряд 'Силы' в камне. Я отмахивался, как мог, но безуспешно. Наконец раздался щелчок, и панцирь окончательно разрядился. Удар, направленный в живот магия смогла отклонить немного в сторону, и копье пропороло мне левый бок. Сердце рухнуло, куда-то вниз и время толчком замедлилось. Я видел, как наконечник медленно пробил мне бок и вылез с дугой стороны панциря. Дикая злоба закипела в груди.
- Эта сволочь убила меня! - мелькнуло в голове, и я рубанул чинсу, мечем по шее.
Голова воина, словно кегля, отлетела в сторону, и из обрубка шеи брызнул фонтан крови. Меня окатило с ног до головы. Тело воина мешком упало на землю. Я выронил меч и обеими руками схватился за торчащее из раны копье. Время толчком вернулось к своему обычному течению. Воин, пришпиленный стрелой к телеге, обломал стрелу и сильно хромая направился ко мне, размахивая мечом. Я выдернул копье из раны и бросил в воина. Здоровяк, оскалившись, отбил копье в сторону. Неожиданно он зашатался и повалился на спину. Из меня словно выпустили воздух, голова закружилась и я сел на землю. Из пробитого панциря на траву стекала тонкая струйка крови.
- Блин, это же моя кровь, нужно перевязать, а то вся вытечет - мелькнуло в голове.
Я снял панцирь и, задрав рубаху, осмотрел рану. Копье распороло мой бок сантиметров на двадцать. Края раны разошлись, и она сильно кровоточила. Рану нужно было срочно зашивать. Я зажал края раны рукой и осмотрелся вокруг. В это время Торвин зашевелился и сел на землю. Сильный кашель рвал его легкие, и на губах появилась кровь.
- Ты как, живой? - обратился он ко мне.
- Не совсем, - ответил я, кивая на свой бок. - У тебя есть иголка с ниткой, зашить нужно?
- Где-то была. Сейчас посмотрю.
Торвин пошатываясь, поднялся на ноги и достал из кармашка на ремне иголку с ниткой.
- Ложись на правый бок, сейчас тебя штопать буду, - сказал он.
Кривясь от боли, я лег на бок и предоставил Торвину свободу действий. Наемник промыл рану вином из фляжки и засыпал ее каким-то зеленым порошком. Порошок зашипел и начал пениться, как перекись водорода. Рану сильно защипало. Я заскрипел зубами. Торвин взял в руку изогнутую иголку и стал ловко зашивать мою рану.
- Вот и все, 'до свадьбы заживет', - сказал он, гордясь своей работой. - Нитка из вымоченного сухожилия желтой ящерицы, заживет как на собаке и нитки снимать не нужно, сами рассосутся.
