Я закипела, сама не понимая, что стало последней каплей. Пыталась помочь, чтобы прийти в себя, но очень быстро поняла, что больше мешаю, и взялась разводить огонь. На ужин у нас была пакетированная гречка с тушенкой. Ничего вкуснее я давно не ела. Вот если бы еще не оглядываться каждый раз, как пугливая курица! Но кто бы на моем месте этого не делал? Мы повстречались с диким медведем! Медведем, господи Иисусе! А если бы Сильвестров меня не спас? Я бы в жизни не додумалась, что, оказывается, медведь близорук, а потому напугать его – раз плюнуть. Ну, или, может, не раз, но нам удалось.
– Постоишь на стреме? Я в кустики.
Просить было неловко, но страх оказался сильнее. Сам Архип уже пару раз отлучался поливать елки. А я и так терпела до последнего.
– Ага.
Поскольку поход был совсем коротким, бани он не подразумевал. Но мы все-таки привели себя в порядок при помощи одноразовых пластинок мыла и нагретой на костре воды. Архип бросил в нее каких–то травок, отчего она была такой… успокаивающе-душистой. Я наслаждалась, наспех обмываясь. И все сильнее горела, чувствуя его взгляд. Обернулась – так и есть. Сильвестров, не таясь, на меня пялился, стоя на краю лагеря.
– Пойдем, – просипел. – А то закат пропустишь.
Заход солнца мы смотрели, сидя на высоком валуне. Я притащила спальник. Раскрыла его и, накинув на нас, довольно бесцеремонно напросилась в его объятия. Не знаю, что чувствовал Архип, опустив подбородок мне на макушку, а я ощущала покой и благоговение. Закат был прекрасен. Будто природа решила сделать нам напоследок королевский подарок.
Может, ему тоже было… не так плохо со мной?
– А страшилки будут? – спросила я, когда последние лучи солнца растаяли на горизонте.
– Страшилки?
– В темном, темном лесу, была темная, темная избушка… – страшным голосом начала я, пошевелив в темноте пальцами.
– Пойдем лучше чая выпьем. Наверное, уже настоялся.
Чай – это тоже хорошо. Если не думать о том, что после него захочется опять в кустики.
– Знаешь что?
– М-м-м?
– Я, наверное, какая-то неправильная горожанка.
– Почему?
– Потому что мне нравится наш поход.
– Он короткий. Ты просто не успела устать.
– А ты обычно надолго уходишь?
– У меня Зойка. Нет.
– А ее ты не берешь?
– Бывает. Если просится.
– А ее мать? – ляпнула я и только тогда вспомнила слова Надежды Дмитриевны о том, что как раз от нее Архип и сбегал в лес.
– Нет. Она этого всего не любила.
– Не любила походы, не любила трахаться… На почве чего вы вообще сошлись? – возмутилась я. Не зная этой женщины, я уже конкретно так ее недолюбливала.
– Даша…
– Да молчу я! Ладно, ты идешь спать?
– Рисовать и выставляться я начал рано. До поры до времени – это была моя единственная страсть. – Архип провел пальцами по моей спине, но когда я в полном шоке от того, что он заговорил, попыталась отстраниться, дабы заглянуть ему в глаза, не позволил, плотно фиксируя у себя на груди мою голову. – Угадай, когда я потерял девственность? – ошарашил меня вопросом.
– В смысле – во сколько лет? Ну-у-у… В восемнадцать? – предположила я самый поздний, как мне кажется, для любого парня возраст.
– В двадцать пять.
– Офигеть. И что, тебе… до этого вообще не хотелось?
– Нет.
Я замолкла, честно не очень понимая, что на это сказать. А потом как поняла!
– Это потому что ты невольно сублимировал сексуальную энергию в творчество! – выпалила я, до ужаса довольная собой. И тем, что он посчитал для себя возможным мне открыться.
– Думаешь?
– Да конечно!
Мы замолчали. Я не торопила дальнейший разговор, давая ему возможность решить – хочет ли он того. Архип водил по моей спине пальцами, за стенами палатки неприветливо ухали ночные птицы и кто-то скребся. Если честно, будь я здесь одна, уже бы обделалась от страха, но с Сильвестровым страшно не было.
– Ты точно не оставила никакой еды? – спросил он.
– Да нет же!
– Смотри, а то весь лес сбежится.
В отместку за недоверие я потянула за волосы у него на груди. Архип хмыкнул. Накрывая мою ладошку поверх одежды. Естественно, мы не стали раздеваться.
– Твоя жена… она была твоей первой? – спустя вечность спросила я.
– Угу.
– И ты так впечатлился, что… – я смешливо наморщила нос.
– В итоге до смерти ее заебал.
Я вздрогнула. Уж слишком резко это все прозвучало.
– Архип! Ну что ты придумываешь?
– Это ее слова.
– Знаешь, мне кое-что рассказывала Надежда Дмитриевна, и из этих рассказов я сделала выводы, что твоя жена была… как бы это выразиться? – Больная на всю голову она была, но я боялась обидеть Архипа, поэтому смягчила: – Нестабильной? Ты себя винишь в ее смерти?
– Нет. Она постоянно угрожала что-нибудь с собой сделать. По любому, даже самому незначительному поводу. Поначалу это работало. Но, как ты понимаешь, со временем перестало.
– Это как в басне про мальчика и волков! – вновь оживилась я.
– Да.
– А после? У тебя были женщины?
– Нет. Пропала охота.
– Скорее уж отбили. Она была из числа твоих фанаток?
– Угу.
– Ты поэтому ушел в тень? Не захотел больше иметь с ними ничего общего?
– Это нездоровая история.
– Что именно?
– То, как одни люди возводят других в ранг божеств.