Но я точно знаю, что всю мою сознательную жизнь меня тянуло ко всему, что было связано с Испанией. Так получилось, что по своей работе я очень часто там бывал. Я объездил практически всю страну, полюбил этот народ, его музыку, его природу. Его необыкновенно разнообразную и очень вкусную кухню. Я отлично говорю на испанском языке и даже позволяю себе писать на нем стихи. Откуда все это? Не знаю.
Мне 6 лет и сегодня очень счастливый для меня день. Отец сказал, что возьмет меня на настоящую рыбалку.
Мы живем на Крайнем Севере, небольшой поселок, почти 400 км до ближайшего города. Небольшая долина, а вокруг сопки, сопки. Зимой температура доходит до минус 40 градусов. Холодно. Но сейчас уже весна в самом разгаре. Лед на большой реке уже почти сошел. На сопках уже много прогалин, и ребятня с удовольствием мы шастаем по окраинам поселка. Свобода. Конечно, это не средняя полоса России, и еще нет цветов. Но зато есть своя прелесть. На полянах полно прошлогодней брусники. Кто не ел прошлогоднюю бруснику, жухлую, но какую же сладкую, тот не испытал настоящего счастья. А уже прогреваемые солнцем камни, на которые можно лечь и немного прогреть свое пузо. Как же это здорово.
В нашем поселке стоит военный гарнизон. Этот полк после войны был выведен из Германии и передислоцирован на Крайний Север. Командир полка, старик около 45 лет, страшный книголюб. И он вывез из Германии сравнительно большую библиотеку, причем там было очень много книг на разных языках, в том числе и на русском. И эта библиотека превратилась в основной центр культуры нашего поселка. Полковник разрешил ею пользоваться всем жителям поселка, и благодаря ему очень многие жители, а это были далеко не самые образованные люди, пристрастились к чтению, в том числе и дети. Это было здорово. К несчастью для всех нас в 1951 году полк был расформирован, и согласно существующим в то время приказам все имущество полка, военная техника и прочее было вывезено. А вот все, что не подлежало передаче, должно было быть уничтожено. И под это «все» попала библиотека. Наши учителя на коленях умоляли командира полка не уничтожать книги, но этот суровый человек, военный до мозга костей, со слезами на глазах был вынужден им отказать. Этот день, когда на наших глазах, на огромных кострах уничтожались книги, на всю жизнь остался в моей памяти. Это было страшно, и мы все это осознавали, но ничего не могли сделать. И он тоже. Он же не мог нарушить приказ и идти под трибунал. А библиотека исчезла.
Вообще жизнь в поселке была своеобразной. Особых развлечений очень мало. Раз в неделю в одной из казарм показывали кино. Один аппарат, большая простынь на стене, смена пленки каждый раз как заканчивалась очередная часть фильма, и необыкновенный, совершенно незнакомый мир, который открывался перед нами. Да, нас мальчишек всегда пускали на эти сеансы, главное условие было – сидеть тихо. Я помню, как однажды мы увидели, не помню, конечно, в каком фильме, что люди ели мороженное. Что же это такое? И мы пристали к старшине, который в наших глазах был самым уважаемым и все знающим человеком. «Дядя Женя, что такое мороженное?» Старшина не может ронять свой авторитет и объяснил нам это очень просто. Это очень холодное и сладкое, ну и очень вкусное, конечно. Нам такого объяснения было более чем достаточно. В тот же день мы выклянчили у старшины несколько банок сгущенного молока, ведро и замесили все это с чистейшим снегом, которого вокруг было более чем достаточно. Я, конечно, когда вырос, где только и в каких только странах не ел самые изысканные сорта мороженного, но уверяю вас, что ничего более вкусного, чем мы, пацаны, ели в тот день, я больше не узнал.
Моя мама была врачом, по образованию педиатр, но в этом поселке она была единственным врачом, и что только ей не приходилось делать. И акушер, и хирург, и терапевт, и даже зубной врач. И все в одном лице. Иногда где-то в 2–3 часа ночи раздавался стук в дверь нашего дома, «доктор помогите», и мама уходила одна, в ночь, в стужу с совершенно незнакомым человеком, но никогда, никто, а в поселке жили, в том числе и далеко не самые «вежливые» люди, никто ее никогда не посмел обидеть. Она была Доктор.
