— О, стажёрка! — один из них повернулся к нам. Точнее, не «один», а «одна» — женщина, молодая, но с испитым лицом и синяком вокруг правого глаза. Она нехорошо прищурилась, остальные бомжи зашевелились, зароптали, непонятно, но грозно. Тоже женщины.
— Я, вообще-то, спросила, — вызывающим тоном напомнила Катя.
— Тут, тут, госпожа, — женщина с синяком ощерилась. — Заставил нас драндулет свой драить.
— А товар выгрузили?
Женщина перевернулась на живот, зарылась носом в кучу тряпок, заменявшую подушку, и сладко засопела. Катя деланно сморщилась, кивнула на грузовик.
— Передайте Иванычу, что машину требуют в ангаре. Мы её забираем. Пусть идёт до дома пешком, — сказала она, пока я широко отворял ворота. Катя поднялась в кабину, открыла дверь в кузов, села на водительское место, пощёлкала пальцами, запустила систему. — Ни черта они не выгрузили. Ну, ты готов?
— Да. — Я сел в кабину рядом с Катей, пристегнулся. — А у вас ящики таскают женщины?.. Ну ничего... Скоро и мы будем таскать ящики и разгребать радиоактивное дерьмо. Вот увидишь, это весело.
— Ладно-ладно, посмотрим. Если не умрём.
— Ну уж нет, — решил я, чувствуя разгорающийся азарт. — Сегодняшний день определённо исчерпал запас зла.
Катя отхлебнула из бутылки и включила генераторы Б-поля. Вырулила со склада, с места разогнала грузовик до огромной скорости и свернула в один из боковых туннелей, освещённый из рук вон плохо. Ожила рация:
— «Семнадцать двадцать четыре», это диспетчерская. Вы куда делись? И куда направляетесь? Я уже два часа пытаюсь связаться с вами. Предупреждаю, Иваныч, ты можешь плохо кончить.
Катя переключила тумблер, и голос диспетчерской замолк.
— В директории «бэ» не работают камеры, — сказала она, — но я не знаю, оснащена ли наша машина маячком.
— Достаточно и того, что
А скорость завораживала. Русские помешаны на быстрой езде. Помешательство породило надежду. Нас не могут догнать при такой скорости.
Туннель повернул, грузовик ощутимо тряхнуло, когда тот задел бортом стену. Системы инерционной компенсации не смогли полностью погасить толчок, в груди ёкнуло, но машина выровнялась и вынырнула в длинное-предлинное тёмное помещение с низким потолком, поддерживаемым потрескавшимися четырёхгранными бетонными колоннами.
— Это только цветочки, — предупредила Катя. — Мы сейчас в директории «бэ». Когда отсюда уходили, демонтировали всё, что смогли. Даже стены разобрали на металлолом. Тут были такие же складские помещения, как в «це»...
— Ты смотри на дорогу, а то врежемся в колонну — костей не соберёшь.
— Если будут «голубые» догонять, обязательно врежемся. Чтоб никому не достаться. А потом наши имена войдут в легенды среди рабочих на руднике. Вот здорово будет!
— На дорогу смотри!
Катя включила монитор, заменявший зеркало заднего вида. В нём замелькали всё те же бетонные колонны, освещённые красным светом наших габаритных огней.
— Как появится машина «голубых», я сразу перестаю смотреть, — произнесла Катя.
— Не вздумай. Если догонят — сдадимся и станем зэками. Вкусишь пролетарскую долю, а заодно, может, и с папой встретишься. Познакомишь меня с ним.
— С папой мы не встретимся. Расстрел — вот меньшее, что нам грозит.
— Прямо, расстрел! Всех расстреляешь, так кто ящики будет таскать?..
— Погоня, — Катя кинула взгляд на монитор. — Быстро сообразили... Сходи в кузов и проверь, опущен ли пандус.
Я опасливо отстегнул ремни и открыл дверь в кузов. Там всё было забито грузом; свободным оставалось лишь пространство сантиметров в семьдесят между крышей и самым верхним рядом ящиков. Чтобы забраться туда, пришлось вскарабкаться на спинку сиденья и сильно постараться, чтобы проползти до конца, цепляясь штанами за занозы и задыхаясь от врывающегося внутрь кузова ветра.
Задние двери грузовика были открыты нараспашку и болтались при манёврах, а пологий пандус, по которому в кузов вкатывали тележки, был опущен до упора. На неровностях он с визгом царапал бетон и высекал искры. Во тьму с жуткой скоростью уносились колонны и стены туннелей, а в глубине тёмного ущелья, из которого мы, как на ракете, пытались вырваться, сияли, медленно приближаясь, две голубоватые фары погони.
— Там всё в порядке, — доложил я, не вылезая обратно в кабину, — а зачем ты пандус опустила?
— Чтоб колёса не прострелили. А ты не выкинешь пару ящиков на дорогу? Может, голубых это задержит...
— Нет, — сказал я, — я их даже ногами не вытолкну.
— Парень называется... Ладно, лезь обратно!
Нас догоняли. В мониторе я рассмотрел клиновидный перед приближавшейся машины, мигалки и надпись «Служба Безопасности» на капоте.
— Катя, ты уверена, что там одна машина?
— Там их три. Пока они не стреляют. Боятся, что мы ответим. А ещё, если они повредят грузовик, мы резко остановимся, и они в нас вмажутся. Тогда их расплющит о наш бронированный кузов. Поэтому они сначала обгонят нас, а потом расстреляют через лобовое стекло.
